Чтение онлайн

— Только если они этого заслуживают.

Затем он улыбается и ведет меня дальше по мощеной улице, где нас ждет карета с надписью: «Дом Колбек». Она сделана из гладкого темного дерева, в нее запряжены четыре большие черно-белые, нетерпеливо фыркающие лошади. Хорошо одетый кучер, сидящий на переднем сидении кареты, кивает нам обоим, а затем спрыгивает на землю.

— Не помню, когда в последний раз ездила в карете, — говорю я, когда мы подходим, хотя хотела оставить эту мысль при себе.

— Неужели? — спрашивает Андор. — Наверное, это к лучшему — эта карета видела и лучшие дни.

Кучер открывает нам дверь.

— Рад снова видеть вас, лорд Колбек, — говорит он, и его седые густые усы шевелятся, когда он говорит. — О, у вас гостья.

— Приятно вернуться на сушу, Гудвейл. Это мисс Айр, — говорит он кучеру. — И ее пес, Леми. Надеюсь, на дорогах не слишком много грязи.

— Кое-где уже подсыхает, — говорит Гудвейл, когда мы садимся в карету. — Позавчера была буря с градом и молниями, с которой ваш брат быстро разобрался.

Я сажусь лицом вперед, снова чувствуя себя не в своей тарелке в своей грязной кожаной одежде на роскошных зеленых бархатных сиденьях. Леми стоит рядом с Гудвейлом на улице, выглядя настолько подозрительно, насколько может выглядеть пес, но как только я похлопываю по сидению рядом с собой, он запрыгивает внутрь, и карета качается от его веса. Гудвейл шевелит усами, наблюдая, как Леми садится рядом со мной на сиденье. Мгновение я думаю, что он собирается наорать на меня за то, что позвала пса внутрь, но он этого не делает.

— Отличный пес, миледи, — говорит Гудвейл с быстрой, доброй улыбкой, прежде чем захлопнуть дверцу кареты.

Андор садится напротив меня, и карета трогается с места.

— А как же Тумбс и люди с корабля? — спрашиваю я, высунув голову из окна, чтобы посмотреть, как гавань исчезает за зданиями.

— Они живут в городе, — отвечает Андор.

— Даже Кирни? Он казался твоей правой рукой.

Он кивает.

— Даже Кирни. Штормглен тщательно охраняется, и не всем там рады, даже моему лучшему человеку и капитану моего корабля.

— А мне — да? — спрашиваю я, поджимая губы и глядя на него.

Он на мгновение встречает мой взгляд, а затем улыбается.

— Будем надеяться.

Я хмурюсь, гадая, что это значит, пока колеса кареты не наезжают на большой булыжник, и меня не подбрасывает на сидении.

Я перевожу взгляд в окно, наблюдая, как мимо проплывает город Менхейм. Судя по тому, как урчит мой желудок, кажется, что по крайней мере, уже полдень, но все магазины полны покупателей, а улицы запружены каретами и пешеходами. Ряды нежно-зеленых голубей сидят на карнизах над улицами, их перья переливаются в ярком солнечном свете. Время от времени между магазинами и жилыми домами я замечаю уединенный дворик, окруженный пышной зеленью, или аккуратную площадь с фонтаном в центре, где люди отдыхают на зеленых каменных скамейках. В Лерике в полдень все закрывается. Люди прячутся от палящего солнца. От того факта, что здесь есть фонтаны, из которых свободно течет вода — впустую — у меня кружится голова.

Андор издает удивленный возглас, и я перевожу на него взгляд, автоматически прищуриваясь. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, улыбка играет на его губах.

— Что? — резко спрашиваю я.

— Ничего, — отвечает он через мгновение, а затем снова переводит взгляд в окно.

Я делаю то же самое, хотя понимаю, что он снова пристально смотрит на меня. Наверное, мне следует относиться ко всему более безразлично. Я чувствую, как мои стены поднимаются.

Тем не менее, свежий запах воды, умбервудов и благоухающих цветов, проникающий через окна кареты, заставляет меня глубоко вдохнуть, и я чувствую, как будто что-то внутри меня растет, словно невидимые ростки пробиваются изнутри. Я не знаю, как к этому относиться.

Мы покидаем город, здания становятся все более редкими, превращаясь в дома с красными деревянными стенами, и травой, растущей на крышах, и затем сменяются большими участками плодородных полей, усеянными пушистыми длиннорогими коровами размером с лошадей и пухлыми белыми овцами, разбросанными тут и там, как капли сливок. За полями, густо усеянными пасущимися животными, за плодородными садами с рядами корявых деревьев, тянущихся друг к другу, как кланяющиеся люди, и рядами позолоченной пшеницы, нежно колышущейся на ветру, простираются покрытые лесом склоны, которые поднимаются все выше и выше, перемежаясь редкими водопадами. Я никогда раньше не видела водопадов, хотя слышала о них, и вид воды, текущей так свободно, так мощно, пробуждает что-то глубоко внутри меня.

Я не хочу быть здесь. И все же…

Я с восхищением смотрю в окно, решив, что не стоит продолжать притворяться, что все это не впечатляет меня.

Дорога становится все более ухабистой, с грязными участками, где колеса вязнут в колеях, и тогда я вспоминаю, как в последний раз ехала в карете.

Это был единственный раз, когда я ехала в карете.

Сразу после того, как моя мать отплыла в Мидланд.

Черная гвардия оттащила меня от моей тети Эллестры. Я помню, как большие металлические перчатки больно впивались в мои плечи, как тетя кричала, пытаясь удержать меня. Меня затащили в ожидающую карету, бросили внутрь и заперли дверь. Я не могла сбежать, и через окно смотрела, как корабль с моей матерью исчезает в ночи, направляясь навстречу судьбе, к ее гибели. Я смотрела, как карета уезжала из единственного места, которое считала домом, устремляясь по темной дороге в долгую ночь, которая закончилась прибытием в монастырь.

Место, где меня лишили имени.

Где меня лишили голоса.

Где я поклялась, что отомщу.

И все же я думала, что отомстила. Я думала, что, воруя драгоценные яйца, которые они так почитают, и работая на Дом Далгард, я вонзила кинжал в бок свогеров. Но это было не более, чем укол булавкой. Я едва оставила след.

— Беспокоишься о встрече с остальными Колбеками? — спрашивает меня Андор.

Я моргаю и поднимаю взгляд на него. На мгновение я забыла, где нахожусь. Кто знает, какое выражение появилось на моем лице, какую правду он пытался угадать?

— Я беспокоюсь о своей тете, — уклончиво отвечаю я. Это не ложь, но я не собираюсь рассказывать ему о печальных воспоминаниях из своего прошлого.

Он кивает и вытаскивает кулон, который был спрятан под его рубашкой, сжимает его в руке, вертит снова и снова.

Это зуб.

Зуб дракона. Должно быть, он принадлежал циклодрагу, возможно, тому же, которому принадлежал коготь.

— Мы спасем ее, вот увидишь, — говорит Андор.

— Как я могу в это поверить? — говорю я. — Благодаря Леми все в Менхейме узнают, что я здесь. Ты сам так сказал. Новость быстро разлетится. Кто-то, наверное, уже посылает ворона Далгардам, пока мы здесь разговариваем.

Леми фыркает, словно извиняясь, а затем кладет голову мне на колени. Андор продолжает вертеть зуб на цепочке.

— И, если это произойдет, также сообщат, что ты оказалась здесь против своей воли, под вооруженной охраной.

— А потом моя тетя узнает об этом и сойдет с ума. Это может убить ее. Кто знает, что она сделает? Последнее, чего я хочу, — это чтобы она отправилась на какую-то спасательную миссию.

Он на мгновение перестает вертеть зуб и задумчиво смотрит на меня. На его лице появляется какое-то мягкое выражение, похожее на тоску, но не совсем.