Чтение онлайн

— Кто? — удается мне спросить.

— Андор. Он в коридоре, направляется сюда, — говорит она. Полагаю, у нее есть какое-то видение наряду с телекинезом. Она кивает Штайнеру. — Нам нужно уйти, оставить их наедине.

— Это моя лаборатория, — протестует Штайнер.

— А она, вероятно, собирается убить Андора за то, что он держал принцессу в тайне, — говорит она. — Ты хочешь, чтобы это произошло в коридоре, где все могут это увидеть?

Он недовольно кивает ей, как раз в тот момент, когда открывается дверь лаборатории.

— Штайнер, нам нужно поговорить об оплодотворенных яйцах дракона, — говорит Андор, входя. Он останавливается, увидев меня. — Что происходит? Бринла, ты в порядке?

Он подходит ко мне, а Солла и Штайнер быстро сбегают из лаборатории, оставляя нас внутри. Андор кладет руки мне на плечи.

— Почему ты не в постели? Что случилось? — Его глаза ищут мои, совершенно не замечая того, что происходит.

Мгновение я едва могу говорить. Мне слишком больно, мои эмоции уже достигли такого уровня, что мне с трудом удается взять себя в руки.

Наконец я говорю:

— Я подслушала, как ты спорил с отцом.

Его лицо слегка мрачнеет. Он знает, что я собираюсь сказать.

— Я слышала, что ты говорил о принцессе, — продолжаю я. — О женщине, на которой ты собираешься жениться. О женщине, которая… не я. — Мне еще больнее произносить последнюю фразу, признавать, что хочу, чтобы это была я.

Черт, как я могла влюбиться в этого мужчину так сильно и так быстро?

— Бринла, — говорит он, крепче сжимая мои плечи. — Я не женюсь на ней.

— Я слышала твоего отца. Что это твой единственный долг. Я слышала, как твой дядя говорил тебе, что ты ставишь под угрозу свои отношения с ней. Отношения, Андор. Ты даже не сказал мне…

Я отвожу взгляд, гнев, который я испытывала ранее, превращается в нечто более податливое, в боль, которая проникает глубоко и заставляет мою грудь чувствовать себя пустой.

— Я не женюсь на ней, — повторяет он. — Да, я был ей обещан, но сам не давал этого обещания. Я никогда не соглашался на это. Это было решено за меня моим отцом, моим дядей и королем Норланда. Я никогда не имел намерения выполнять это обещание.

— И все же они по-прежнему думают, что ты согласен.

— Потому что они не умеют принимать отказ.

Внутри меня начинает вскипать гнев.

— Ты никогда не говорил мне об этом. За все время, что мы знаем друг друга, ты мог найти момент и сказать мне, что помолвлен с другой. Но ты решил держать это в секрете.

— Я знаю, что поступил неправильно, — умоляюще говорит он. — Но ты должна поверить, когда я говорю, что совсем не думал об этой помолвке. Ни разу. Мысль об их дурацкой сделке исчезла в тот момент, когда я увидел тебя.

Я хочу ему верить. Думаю, что верю. Но это не мешает мне чувствовать себя преданной, чувствовать тошноту от происходящего, от того, что от меня скрывали что-то важное. Даже если у Андора это вылетело из головы, его семья точно ни о чем не забыла. Его отец был в ярости. Они, безусловно, верили, что Андор доведет дело до конца, по крайней мере, верили до сегодняшнего дня.

И все это время я действительно была просто пешкой в их синдикате, игрушкой, которую можно использовать и выбросить, пока он не женится на особе королевской крови. Как я могла думать иначе? Как он сказал мне прошлой ночью, его жизнь была полна привилегий, а моя — боли. Он принадлежит к одной из самых влиятельных и богатых семей в Норланде, если не в мире, а я — бедная эсландка, которая большую часть своей жизни с трудом сводила концы с концами.

— Бринла, — повторяет он, обнимая ладонями мое лицо, его ладони теплые. Он пристально смотрит мне в глаза, заставляя заглянуть в их янтарные глубины, чтобы убедиться в его искренности. — Я забочусь о тебе. Очень сильно. Больше, чем когда-либо заботился о ком-либо. И это может показаться не таким уж важным от такого человека, как я, но поверь мне… Я не думал, что у меня хватит на это сил. Я не думал, что смогу…

Он замолкает и облизывает губы.

— Пожалуйста, просто знай, что этого брака не будет. Я не хочу его, и уверен, что принцесса тоже не хочет. Это просто желание наших семей, но сегодня я ясно дал понять, что не буду участвовать в этом. Независимо ни от чего. Ты не слышала эту часть разговора?

Я качаю головой, хотя его руки все еще обнимают мое лицо.

— Я ушла.

Он кивает, принимая это к сведению. Затем он целует меня, сильно и быстро, достаточно, чтобы мои эмоции снова вернулись.

Он отрывается от меня и прижимается лбом к моему.

— Они знают, что я решил, — говорит он. — Но не думаю, что ты знаешь.

Я смотрю на его губы, испытывая слишком много бурлящих эмоций. Горе, страх, желание, утешение, потребность — и надежду. С ним всегда все сводится к надежде.

— Так скажи мне, — шепчу я, зная, что, спрашивая об этом, я рискую своим сердцем. — Скажи мне, что ты решил.

Он глубоко вдыхает и проводит большим пальцем по моим губам.

— Я с тобой. Ты — на первом месте в моей жизни. Все остальное отходит на второй план. Каждая мысль, каждое чувство вращается вокруг тебя, как будто ты проникла мне под кожу, так глубоко, что я не смог бы тебя извлечь, даже если бы попытался. И всю последнюю неделю меня убивало то, что я не могу достучаться до тебя, не могу избавить тебя от боли, не могу все исправить, сделать лучше. Я знаю, что с моей стороны эгоистично так думать, но это правда.

— Я знаю, — тихо говорю я. — Мне жаль, что…

— Нет. Тебе не за что извиняться. Никогда передо мной. Ты скорбишь, и я продолжу делать все, что в моих силах, чтобы ты почувствовала, что ты не одинока. Я просто хочу… Я просто хочу…

— Что?

— Больше всего на свете я хочу быть важным для тебя. Что-то значить для тебя, быть для тебя всем. — Он делает паузу, с трудом сглатывая слюну. — Я хочу стать твоим лучшим завтра.

Я закрываю глаза, сердце колотится в груди от его слов.

— Я тоже этого хочу, — шепчу я.

Именно поэтому новость о его помолвке застала меня врасплох. Надежда может быть такой опасной вещью, когда она — все, что у тебя осталось.

— Тогда позволь мне, — говорит он, проводя руками по моим волосам. — Позволь мне стать твоим лучшим завтрашним днем. Позволь мне быть тем, кем ты хочешь, чтобы я был. Пожалуйста.

Я киваю головой. Мне следовало бы заставить его просить прощения за то, что он таил от меня секреты, но я настолько эмоционально истощена, что не могу найти в себе силы продолжать злиться.