Чтение онлайн

И только взяв со стола телефон, я вспоминаю, что кто-то прислал мне сообщение. Я смотрю на экран, предполагая, что это Мэйси, или дядя Финн, или Хезер, с которой я не разговаривала уже пару дней. Но оказывается, что это не они.

Сообщение прислал мне Джексон.

И он написал ответ на мою шутку.

Джексон: Мне не хватает моего сердца.

Джексон: И всех остальных органов?

Я тыкаю в телефон, спеша поскорее разблокировать его, хотя понимаю, что спешить глупо. Джексон заставил меня ждать больше часа, но это не важно. Важно только то, что он ответил мне. Может быть, он все-таки не испытывает ко мне ненависти.

Я: Нет, мумия начала письмо со слов: «я совсем замотался».

Я думаю, что он не ответит мне еще час – если ответит вообще. Но оказывается, что я ошибалась – он отвечает сразу, пока я застегиваю молнию на рюкзаке.

Он не очень-то приветлив, но и не игнорирует меня. Приняв это за добрый знак, я решаю рискнуть.

Проходит несколько томительных секунд, прежде чем я наконец получаю его ответ.

В этом ответе не чувствуется особого энтузиазма, но это больше того, на что я надеялась, так что я расцениваю это как победу. И почти бегу к двери, торопливо сообщая ему, что скоро буду.

Перескакивая через ступеньки, я взбегаю по лестнице, ведущей в башню. Из-за этого, добравшись до верха, я задыхаюсь, но это пустяки. Наверняка есть какой-то способ наладить отношения с Джексоном и сделать это так, чтобы не ранить Хадсона. Он должен существовать, и я уверена, что все здесь сводится к тому, чтобы задать Кровопускательнице несколько важных вопросов и потребовать ответов.

Я трачу пару секунд на то, чтобы отдышаться, прежде чем войти в гостиную. И останавливаюсь как вкопанная, когда вижу ее. Она стала совсем другой.

Раньше тут стояла удобная мебель, множество книжных полок, свечи и мелкие безделушки. На стенах висели картины, на полу высились стопки книг и стоял шкаф, полный батончиков мюсли, печенья и шоколадок для меня.

Это была моя любимая комната во всем замке, где я могла устроиться в кресле с книгой, лакомством и парнем, которого люблю. Что еще нужно девушке?

Но комната, которую я так любила, исчезла. Теперь здесь все дышит безнадегой, причем до такой степени, что ничего подобного я не наблюдала с тех самых пор, когда Лия попыталась принести меня в жертву.

Книги исчезли, мебель тоже, а в единственной оставшейся картине – подлинном холсте Моне – прямо посередине зияет огромная дыра. Место мебели заняли тренажеры. Куча тренажеров. Середина комнаты занята скамейкой для жима лежа с кучей блинов на штанге. В углу установлена огромная боксерская груша, которую Джексон вовсю использует, судя по осыпающимся стенам с обеих сторон. У стены стоит беговая дорожка, а у окна велотренажер.

Эта комната совсем не похожа на Джексона – и все внутри меня в ужасе дрожит, когда я оглядываю новую обстановку.

Дело не в том, что тренажеры – это так уж плохо, хотя обычно Джексону хватает той физической нагрузки, которую он получает во время своих длительных пробежек по здешней глуши. А в том, что эта комната, которая всегда казалась мне окном в душу Джексона, теперь выпотрошена. Здесь ничего не осталось от того парня, которого я люблю, ничего не осталось от того, что он собой представляет и что важно для него. И от этого мне тошно.

Мне тошно. Мне тошно Мне тошно.

Должно быть, я издаю какой-то звук, а может быть, Джексон просто догадывается, что к этому времени я уже должна была появиться – так или иначе, дверь его спальни распахивается. На мгновение я вижу ее, прежде чем он закрывает дверь, и она выглядит такой же пустой, как эта гостиная. Ни ударной установки в углу, ни стопок книг. Ничего, кроме его кровати с черным стеганым пуховым одеялом и черным бельем.

Я хочу спросить его, что здесь произошло, но тут вижу в его руке большую спортивную сумку, и все остальное вылетает из моей головы.

– Куда ты идешь? – резко спрашиваю я.

Услышав нотки воинственности в моем тоне, он поднимает бровь, но не отвечает. А просто ставит свою черную – ну, конечно – сумку на пол на лестничной площадке и спрашивает:

– О чем ты хотела со мной поговорить?

– Ты не ответил на мой вопрос.

Теперь поднимаются уже обе его брови, и он складывает руки на груди.

– А ты не ответила на мой.

Я не отвечаю, мой взгляд прикован к сумке, стоящей на полу. Может быть, это наивно, если учесть, что мы сделали перерыв в отношениях, но я все равно не могу поверить, что Джексон собирался покинуть Кэтмир, чтобы отправиться один бог знает куда – и притом с сумкой, – и даже не планировал сообщить об этом мне.

– Я что, должна была завтра проснуться и обнаружить, что ты исчез? – спрашиваю я, и мне становится тошно от того, каким слабым голосом я это говорю.

– Не драматизируй, Грейс. – Его тон холоден как лед. – Я же уезжаю не навсегда.

– А откуда я могла это узнать? – Я раскидываю руки, словно желая охватить эту комнату, и медленно кружусь на месте. – Как я вообще могу что-то знать о тебе теперь?

– Не знаю. – В его глазах вспыхивает гнев. – Возможно, если бы ты проводила меньше времени с Хадсоном, ты бы понимала, что происходит с кем-то еще.

У меня перехватывает дыхание.

– Это несправедливо. Я пытаюсь наверстать упущенное, чтобы закончить школу. И ты это знаешь.

– Ты права. Я это знаю. – Он закрывает глаза, и, когда открывает их, в них уже нет гнева, но нет и никаких других эмоций. Я невольно думаю, что это похоже на первый момент нашего знакомства, когда его глаза тоже ничего не выражали. – Прости.

Он жестом приглашает меня сесть, и я вижу, как до него доходит, что теперь здесь негде сесть. У него делается усталый вид, затем он запускает пальцы в свои волосы и тихо спрашивает:

– Что тебе было нужно?

– Завтра я встречаюсь с Кровопускательницей…