Чтение онлайн

Я встаю на стул, со стула — на стол и лезу пальцами Джиму в нос. Мобильный выходит легко, вместе с увесистой плюшкой соплей, заляпавших мне всю футболку с Космонавтом в космосе.

— Спасибо, Спек. Ты настоящий друг. Когда-нибудь я сделаю то же и для тебя, только напомни. Ого, это чего? Твой компьютер? Давай, что ли, порнушки скачаем.

Я качаю головой. Я смотрю на свою футболку с Космонавтом в космосе, который сплошь залит вязкими носовыми выделениями.

— Посмотри, — говорю, указав пальцем на зеленоватые сопли.

— Это неинтересно, — заявляет Джим. — Я хочу посмотреть порнуху.

Тяжко вздохнув, я включаю компьютер и отхожу в сторонку. Сперва появляются цифры, потом — заставка с черепашкой. А потом коми зависает.

— Он так всегда.

— А я думал, что у тебя должен быть самый что ни на есть навороченный комп. Ты же повернут на всяком хай-теке.

— Это и есть самый что ни на есть навороченный комп.

— Ага.

— Компьютеры, они как автобусы, — говорю я с умным видом. — Сперва ты их ждешь целую вечность, а потом они вдруг ломаются.

Джим издает невеселый смешок, косится на меня с неприкрытым презрением, качает головой, но от комментариев воздерживается.

— Прошу прощения, на чем мы там остановились?

— Мы пытались включить твой компьютер. Может, попробуем перегрузиться?

— Ну попробуй.

Он отодвигает меня в сторонку и применяет старый испытанный способ работы с неисправной техникой, а именно — лупит копытом по корпусу. Машина перезагружается сама собой и заводится с первого раза.

— Вбей какое-нибудь слово.

— Какое слово?

— Ну, что-нибудь, что тебя возбуждает.

Я печатаю слово, вернее, целых два. Космический корабль. И нажимаю на Enter.

Джим глядит на экран, склоняет голову набок и смотрит опять, под другим углом.

— Вот уж не думал, что ты так умеешь.

— Невесомость, — вздыхаю я. — Они бы, что ли, хоть шлемы сняли…

— Попробуй еще раз. Закрой глаза и вбей первое, что придет в голову.

Я так и делаю. И на экране медленно возникает картинка высокого разрешения: изображение женщины, которая катается голая по кровати и сосет большой палец у себя на ноге.

Джим пробуждает меня к жизни смачным жизнеутверждающим поцелуем.

— Но-но, — говорю я, отплевываясь. — Без засосов. — Джим выпрямляется в полный рост, задевая ушами потолок. — Просто помоги мне встать.

— Мои поздравления, — говорит Джим, протягивая мне копыто. — Ты узнал свой фетиш.

— Что я узнал?

— Свой фетиш, Спек. Ту самую штуку.

— Какую штуку?

— Которая тебя заводит. Ты увидел порнуху с фетишем на босые ноги, и у тебя случилась эрекция. Кровь прилила к твоим модным боксерским трусам, и ты отрубился.

— Что за бред?

— Вставай, любитель понюхать чужие ноги.

— Как ты меня назвал?

— Хотя, по зрелом размышлении… — говорит Джим, легонько пиная меня ногой, так что я снова валюсь на ковер. — На колени, раб. Так и быть, можешь облобызать мне копыто. Мое могучее копыто.

— Не тычь мне в лицо этим раздвоенным безобразием, — говорю я ворчливо. — Кажется, ты там во что-то вляпался. Джим, давай сразу же проясним ситуацию. Я, Скотт Спектр, не фетиширую на копыта.

— Докажи.

— Хорошо, — отвечаю я самоуверенно. — Как?

— Иди за мной.

— Куда еще?

— К твоей жене, — говорит Джим и улетает вверх, через потолок.

Поскольку я простой смертный, мне приходится подниматься по лестнице.

— А при чем здесь моя жена? — говорю я, включая лампу на столике у кровати.

— Ну, у нее же есть ноги. Откинь одеяло.

— Она может проснуться.

— Если что, я ее вырублю, — говорит Джим, поворачиваясь к жене задней частью туловища.

— Кажется, мы собирались ее усыпить, а не убить.

— Ладно, делай, как я сказал.

Я приподнимаю краешек одеяла. И вот они, ноги моей жены. Босые, как в день появления на свет. Две аккуратные стопы, примыкающие к двум лодыжкам.

— Давай, Спек. Нюхай.

— Единственный запах, который я чувствую, это благоухание твоей призрачной задницы.

Он машет хвостом, наподобие малярной кисти. Как будто закрашивает пространство свежим воздухом.

— Вот так должно быть получше.

— Но лучше не стало. — Я выбираю ногу, осторожно раздвигаю два пальчика и нюхаю. — Ну и что? Ничего.

— А ты разденься. Сними с себя все.

— Только футболку, — говорю я, снимая футболку с Космонавтом в космосе.

— И все остальное.

Я тяжко вздыхаю, качаю головой, бормочу нехорошее слово и стягиваю с себя шорты. Сажусь на корточки у кровати, снова склоняюсь к ногам жены, беру в рот большой палец, и тут Джим исчезает, а Воздержанья просыпается и садится.

— Скотт, что ты делаешь?

— Воздержанья, — говорю я, лихорадочно соображая, чтобы такого сказать. — Э… мне приснился такой странный сон.

Она убирает волосы, упавшие на глаза.

— Какой сон?

— Мне приснилось, что я ребенок. Грудной ребенок. И я сосу палец у тебя на ноге.

— У меня на ноге?

— У себя потому что не получалось. Мои были совсем-совсем маленькие. Понимаешь, я был ребенком.

— Скотт, — говорит она, сложив руки на выпуклостях под ночной рубашкой, — ты прямо сейчас это выдумал?

— Нет. То есть да.

Она трясет головой, так что волосы снова падают на глаза.

— Какой ты глупый. Возвращайся к себе в кровать. Если тебе захотелось пососать мои пальцы, надо было просто спросить разрешения, и я бы тебе разрешила.