Чтение онлайн

— Я не знаю, о чем вы говорите! — Миних сглотнул, но все еще пытался сохранить остатки уверенности в голосе. — Это какой-то сюрреализм, ваша светлость. Я давал клятву помогать людям, а не вредить им…

Я ударил его кулаком в скулу. Миних вскрикнул, голова его мотнулась в сторону, на губе выступила кровь. Император поморщился.

— А без этого никак, дражайший кузен? — тихо проговорил он.

Я пожал плечами.

— Ничто не действует так эффективно, как старый добрый тумак, ваше императорское величество. Даже на магов и вельмож.

Миних демонстративно заскулил, явно пытаясь вызвать жалость у императора. Но государь отдал методы работы с пленником мне на откуп и решил не вмешиваться.

— Еще раз, Валерий Петрович. Кто дал приказ? — я наклонился ближе, давая Миниху почувствовать всю опасность своего положения.

Он запаниковал.

— Я… я лечил государя! Эти препараты были нужны, чтобы…

Я схватил его за воротник и прижал к спинке стула.

— Чтобы держать его в состоянии пятилетнего ребенка?! Чтобы он не мог ни управлять страной, ни даже ясно мыслить?!

Император тихо, но твердо произнес:

— Вы отравляли меня, господин Миних. Пятнадцать лет вы травили меня и мучили. Одно лишь это — уже государственная измена. И мне нужно знать, по чьему приказу вы это делали. Ведь я ни за что не поверю, что это была ваша личная инициатива…

Миних зажмурился, его дыхание участилось. Он понимал, что выхода нет. Я подождал несколько секунд, давая пленнику собраться с мыслями, но он молчал и лишь с опаской косился на меня, ожидая нового удара.

— Понимаете, что будет дальше? — спросил я, наклонившись к самому его уху. — Если вы не заговорите, мы найдем другой способ развязать вам язык. Не мне рассказывать вам о разнообразии подобных методов. Вы служили долго, Валерий Петрович. Но теперь все вскрылось. И вы либо полезны нам, либо мертвы.

— Пока я не настроен на смягчение наказания, — добавил государь. — И если я останусь вами недоволен, то вас ждет позорная казнь и сломанная над вашей головой шпага. И ваш древний род лишится всех привилегий… С учетом того, что мы немного научились работать с аномальной энергией, вы и ваши родственники также можете быть подвергнуты принудительному обнулению магического потенциала.

История знала немного случаев, когда потомственных дворян этого дворянства лишали. Для аристократа в этом мире существовало лишь два самых страшных кошмара — лишиться магической силы и лишиться своего статуса.

Раньше магической силы лишали, по сути, оставляя род бесплодным. Ссылали наследников в монастыри, имущество конфисковывали и перераспределяли, запрещали браки, обрекая падший род на угасание. Теперь стало проще: верно рассчитанная доза энергии Искажения — и привет, путь Павла Дмитриевича, который теперь чах где-то под Тобольском.

Миних вздрогнул, его губы задрожали.

— Я… я действительно давал препарат его императорскому величеству. Но препарат не должен был его убить, это особенно важно! Он лишь замедлял когнитивные процессы… Подавлял способность мозга к восстановлению. Без него государь уже лет десять как был бы в порядке! Но… мне сказали, что так надо… иначе…

Я сжал кулаки.

— Кто?

Миних закрыл глаза, будто пытался сосредоточиться, затем почти беззвучно прошептал:

— Великий князь Федор Николаевич.

Мы с государем переглянулись.

Император не изменился в лице, но я почувствовал, как в нем вспыхнула ярость, смешанная с недоверием. Он сделал шаг вперед, пристально глядя на Миниха.

— Федор Николаевич? — переспросил он, как будто хотел убедиться, что не ослышался. — Мой дядя?

— Да… — Миних сглотнул, — он сказал, что… Что так будет лучше для всех. Я лишь следовал инструкциям. Я не мог отказаться! Иначе меня бы давно не было в живых!

Я снова взглянул на императора. Он выглядел одновременно печальным и озадаченным, словно отказывался верить в слова пленника. И что мне в нем понравилось — так это склонность не делать поспешных выводов.

— Что это за препарат? — спросил император.

— Это мы выясним после лабораторного исследования, — сказал я. — Проведем в двух лабораториях. В министерской и у Толстого.

Миних замотал головой.

— Я не готовил этот препарат! Мне его привозили и передавали.

— Кто передавал?

— Сам великий князь… Я даже не знаю его точной формулы, клянусь вам…

Император мрачно глядел на лейб-медика и что-то обдумывал.

— Ваша светлость, я рассказал все, что знал, — хрипло проговорил Миних. — Что теперь будет со мной?

Я вопросительно взглянул на государя. Будь моя воля — в кандалы его и на плаху. С семьей можно особо и не жестить — наверняка они не были в курсе дел лейб-медика. Если Павловичам сохранили жизнь по политическим причинам — ну не принято у Романовых казнить своих, то Миних был лишен этой привилегии.

Император наконец-то заговорил:

— С вами ничего не будет, Валерий Петрович. Вы продолжите работать и сохраните свою должность при дворе. Более того, будете делать вид, что этого разговора не было. Официальная версия — никто не проверял состав лекарства, а со мной случилось чудесное исцеление, после которого препарат просто больше не нужен.

До Миниха начал доходить план государя.

— Вы… Вы хотите, чтобы я шпионил для вас, ваше императорское величество?

— Именно, Валерий Петрович.

Миних затрясся.

— Нет! Нет, я не смогу… Он узнает… Он точно узнает, что вы меня допрашивали… И перестанет мне верить.

Император холодно улыбнулся.

— О, не прибедняйтесь, господин Миних. Вы водили за нос весь двор добрых пятнадцать лет. Справитесь еще немного. А если нет… Перспективу для вас и вашего рода я вам обозначил.

Миних кивнул, сглатывая ком. Я выпрямился и взглянул на императора. Венценосный кузен лишь коротко мне кивнул.

— Для всех — я поверил в вашу версию, — сказал он, глядя на пленника. — Пусть все думают, что я еще не до конца восстановил разум. Алексей, отпусти его. Пусть возвращается к своим обязанностям.

— У меня с трудом укладывается в голове, что это наш дядя…

Мы с государем неторопливо бродили вдоль берега замерзшего Волхова. Он решил отправляться в путь утром, по светлому. Сейчас в монастыре готовились к трапезе, а мы переваривали информацию.

— Если рассудить логически, то это самый очевидный вариант, ваше императорское величество.

— Называй ты меня хотя бы Николаем, когда мы с глазу на глаз, — раздраженно бросил кузен. — У меня в печенках сидят эти формальные обращения.