Чтение онлайн

Два дня шаны держались, несмотря на интенсивную бомбардировку, потом погрузились на джонки, которые еще раньше реквизировали в соседних деревнях, и под покровом темноты переправились через реку обратно, на бирманскую территорию, оставив на поле боя двадцать восемь убитых, пятнадцать застреленных мулов… и почти пятнадцать тонн опия.

Китайские генералы попытались пробиться через окружение.

Но не прошли и десяти километров, как превосходящие силы лаосской королевской армии вновь преградили им путь. Две недели торговались генералы Туан и Ли о размере выкупа, пока наконец не достигли договоренности. Заплатив 7500 долларов, их части могли покинуть лаосскую территорию. Потери китайцев составляли семьдесят человек, двадцать четыре пулемета и примерно двадцать мулов, но им удалось сохранить тяжелое оружие. Поле боя они покидали, считая себя победителями.

Предводитель шанов потерял полмиллиона долларов, что в бирманских горах составляет фантастический капитал. Он лишился оружия, мулов, опия и — что не менее важно — престижа. Через три месяца после этого сражения под его началом оставалось всего восемьсот наемных солдат, как и в начале карьеры. Он попытался еще раз переменить покровителей, но был арестован бирманскими властями.

Энтузиазм остальных шанских военачальников увял. Вместо действий на собственный страх и риск они предпочли вернуться к торговле при посредничестве китайцев.

Больше всех заработал на этом генерал Оуан. Кроме высокой награды он еще даром получил пятнадцать тонн опия. Но он помнил не только о себе: каждому герою досталась небольшая сумма, позволявшая построить домик в одном из предместий Вьентьяна.

«Опиумная» война в 1967 году! Десятки журналов и сотни газет во всех частях света публиковали сообщения о схватке в джунглях. Битва между враждующими военачальниками в неромантическом XX веке напоминала стычки пиратов в 20-е годы в Китае. По всему миру из ротационных машин, как из рога изобилия, сыпались подробности о «личных» армиях.

Но именно журналисты несколько омрачили триумф Туана и Ли. Пресловутый фасад борьбы с коммунизмом начал осыпаться. Ведь битва у Бан-Квана была вызвана отнюдь не идеологическими разногласиями, она скорее напоминала гангстерские войны в Чикаго.

Проявили неудовольствие и таиландские власти. Со времен аферы генерала Пао в середине 50-х годов правительство в Бангкоке старалось делать вид, будто с опием оно не имеет ничего общего, а гоминьдановские отряды, отступившие на таиландскую территорию, выдавались за гражданских беженцев, желающих обрести новую родину, безопасность и спокойствие. Их солдатам было запрещено появляться в форме на улицах близлежащих городов. Изоляция укрепленных лагерей, находившихся высоко в горах, привела к тому, что мир забыл об их существовании. За полгода до первых выстрелов Таиланд посетила комиссия ООН, которая на протяжении двух месяцев изучала «титаническую борьбу» правительства с наркоманией и отбыла с чувством удовлетворения, ибо не обнаружила ни малейших следов контрабанды.

«Опиумную» войну можно сравнить с прожектором, который в самый неподходящий момент выхватил из тьмы угол сцены, где поспешно переставляли мебель.

Не в силах объяснить, откуда на территории Таиланда взялись вооруженные минометами и орудиями китайцы, правительство в Бангкоке объявило, будто на северные провинции напал иностранный агрессор, и направило к границе несколько полков. Лагеря армий Ли и Туана оказались под военным надзором. Но, несмотря на это, в 1971 году в непосредственном соседстве с армейскими постами, видимо пораженными слепотой, в Мэсалонге и Тамнгопе работали большие героиновые лаборатории.

Казалось, ничто не может подорвать опиумную монополию гоминьдановских генералов. Однако ситуация стала меняться. В торговлю снова вмешалась политика.

Современный историк, занимающийся Соединенными Штатами, возможно, назовет 60-е годы Десятилетием Вьетнама — в духе американской традиции именовать каждое десятилетие по ключевому событию. Ведь война во Вьетнаме оказала на американское общество куда более глубокое влияние, чем высадка человека на Луну или убийство президента Кеннеди. Тридцатилетняя война в бедной стране, отдаленной от берегов Калифорнии на тысячу километров, разделила американское общество на два лагеря, вызвала беспорядки и демонстрации, сжигание призывных повесток и падение одного из президентов. Неспособность великой промышленной державы, владеющей сотнями межконтинентальных ракет и десятками тысяч компьютеров, победить такую относительно небольшую, слаборазвитую страну, как Вьетнам, продемонстрировала границы ее могущества. Поражение частей, оснащенных стратегическими бомбардировщиками «Б-52», бронированными вертолетами, лазерами и гербицидами, которые лишали всю окружающую растительность листвы, показало, что и техника не всесильна.

Война во Вьетнаме унесла около четырех миллионов человеческих жизней. Превратила сотни тысяч гектаров леса в пустыню. Финансово ослабила и морально разложила одну из сильнейших в мире держав. Все это не могло не вызвать тревогу за судьбу человеческой цивилизации в XX веке.

Индокитайская война отошла в прошлое. После нее остались шрамы, споры, тысячи книг. Целые полки в библиотеках заняты социологическими трудами об обычаях горцев на Центральном плато и брошюрами о выращивании риса. «Воспоминания» французских и американских генералов стоят здесь вперемежку с записками врачей и документами международных конференций. Отстает только художественная литература. Романы и повести об одном из самых бурных десятилетий в истории послевоенной Америки можно пересчитать по пальцам.

Если литераторы XIX века умели в толстых томах изобразить судьбу одной семьи, то писатели второй половины XX века — так же как и все их сограждане — не успевают за быстрыми переменами. У Шекспира были десятки лет на размышления о нерешительности Гамлета или ревности Отелло. История Древней Греции и Рима на протяжении столетий во всех школах служила источником назиданий и учебником жизни. Многие поколения изучали речи Цицерона и рассуждали о характере Юлия Цезаря.

XX век сыплет на головы людей потоки фактов и моральных проблем, не давая возможности опомниться и передохнуть. Чему он нас учит? Едва прошел шок от второй мировой войны и газовых камер, как появилось оружие, способное стереть с лица земли целые континенты. Голод косит кочевников в центре Африки, а житель экономически развитых стран борется с переизбытком калорий. Один человек над щитом управления баллистическими снарядами — или узкий круг людей, никем не контролируемый в момент принятия решения, — имеет возможность решать вопрос о жизни или смерти целых народов. Человек по своим возможностям равен богам, но одновременно похож на капризного ребенка, окруженного множеством игрушек.

Вьетнамская война отошла в прошлое, и Соединенные Штаты всеми силами стараются забыть о миллионах погибших, которые остались в безымянных могилах Индокитая. Мир устремляется дальше, возникают другие войны, газеты выкрикивают иные заголовки, бешено мчащееся время засыпает события в Индокитае прахом забвения. Тревожные вопросы не находят ответа.

Рассказ о наркотиках во Вьетнаме затрагивает пусть не самый главный, однако весьма необычный аспект этой войны. Сами по себе наркотики не определяли исхода больших сражений, хотя вызвали несколько путчей и сыграли определенную роль даже в решении о выводе из Вьетнама американской армии. Если этому аспекту уделяется чуть больше места, то лишь потому, что он наглядно свидетельствует: ныне наркотики — это синоним денег, а потому и искушение — властью, финансовым могуществом. Искушение политического и морального порядка.

Время войн измеряется не годами, а приобретенным опытом. Но как запечатлеть опыт войны в Индокитае? Солдатскими воспоминаниями? Описанием? То, что пережил Индокитай, несопоставимо с опытом Америки. Слова и даже фотографии дают лишь слабые представления об этой трагедии, длившейся тридцать лет. За эти тридцать лет целые области изменили свой облик. Но самым решительным образом изменилось мышление людей. Чтобы понять глубину этих перемен, достаточно полистать старый справочник, изданный в 1938 году для американских туристов. Французский Индокитай был тогда малоизвестной, экзотической страной. Автор путеводителя, корявым английским языком рекомендуя экзотические красоты Тонкина и Кохинхины, как некогда назывались северная и южная часть Вьетнама, захлебывался от восторга.

«Индокитайцы — чрезвычайно мирный народ. Путешественники могут передвигаться без оружия даже в самых далеких уголках страны — и днем и ночью, не испытывая ни малейшей тревоги за свою безопасность. Углубляясь в джунгли, пробираясь по глухим тропам, вы сможете увидеть лагерь в лесу, несколько бамбуковых хижин или домиков из рисовой соломы, группу охотников с примитивным оружием; вы сможете встретить, особенно ночью, диких животных, удивленных тем, что кто-то нарушает их покой. Если же с вашим автомобилем произойдет авария или вы увязнете в грязи, туземцы не оставят вас без помощи».