Чтение онлайн

Она преодолевала последний пролёт, когда почувствовала сзади движение. Подавшись к стене, Катя сунула руку в карман. Кто-то тёмный опередил её, мёртвой хваткой зафиксировав локоть, чтобы она не могла довершить начатое.

— Спокойно! — предупредил он, и задышал ей прямо в ухо.

Сердце подпрыгнуло и заколотилось в груди, в глазах потемнело. Живая картинка ворвавшихся в её дом в Питере бандитов, заставила Катю обмереть на месте. Она даже крикнуть не смогла, зато сразу подумала: "Сокольского здесь нет!" Врываться в подъезд и расправляться с бандитами — некому.

Сверху показалась ещё одна мощная фигура и шагнула вниз на одну ступеньку.

— Екатерина Витальевна! Не надо волноваться, — призвал незнакомец. — Нам необходимо с вами поговорить. Давайте ключи от квартиры.

Он протянул руку уверенным жестом, чем-то напомнив перепуганной Кате Игоря. Нечто неуловимое роднило его с Сокольским. На третьем этаже свет горел, и Катя разглядела спокойный взгляд, совершенно не зверский, гладко выбритое, кругловатое лицо с ямочкой на подбородке.

— Кто вы? — спросила она, почувствовав, что второй тип всё ещё держит её за локоть, но не пытается вывернуть руку или толкнуть наверх.

Человек сверху спустился на ещё одну ступеньку и плавным жестом раскрыл перед её глазами удостоверение. Катя смирилась и протянула ему сумочку.

* * *

Машина катила по неширокому, в две полосы, шоссе. Снег успел плотно улечься, простираясь по обочинам до видневшегося справа, далеко впереди, перелеска. Слева торчали редкие голые деревья, за ними проглядывали первые здания посёлка. Разговор не клеился, Сиротину не удавалось найти тему, которая заинтересовала бы его новую коллегу — Ингу Берестову.

— А за что капитана дали? — спросил он через солидную паузу, понадеявшись, что рассказы о личных достижениях интересны всем.

— С генералом переспала, — отрезала девица.

Сиротин хохотнул, но тут же состроил серьёзное лицо.

— Злая вы, Инга Леонидовна! — упрекнул он.

Она ничего не ответила. Николай тоже замолчал.

Эта коротко стриженная платиновая блондинка, высокая, по спортивному подтянутая, привлекла его внимание своей загадочностью. Начать с того, что у неё удивительное лицо. Черты аккуратные, чёткие, будто их высчитывал геометр. Глаза спокойные, вокруг ни единой морщинки или лишней складочки. Кажется, что этой молодой тридцатилетней женщине несвойственны яркие эмоции, она на всё смотрит ровным, загадочным взглядом. Кукла? Греческая статуя? Ни то, ни другое.

Сиротин ощущал в Инге внутренний импульс. Почему — не спрашивайте! По привычке внимательно присматриваться к новому человеку. Тут играют роль мелкие нюансы, которые не успеваешь осознать, но они фиксируются в мозгу. Поворот головы, короткий взгляд на его руку, на дорогу впереди, движение кисти, которой Инга провела по кожаной папке у себя на коленях, словно предупредила поворот руля, который Сиротин только что сделал. "Сложная девочка", — в очередной раз подумал он, и незаметно вздохнул. Почему-то ему захотелось жениться в третий раз.

Малышев сказал, что Берестову командировали им в помощь, поскольку в отделе не хватает людей. Зная начальника много лет, Николай мог определить, что тот темнит и не договаривает. Иначе с чего ему, знакомя подчинённых с новичком, рассматривать бумажки сводок, вместо того, чтобы поглядеть на их реакцию? Артист из Малышева — никакой.

"Спорим, я знаю, откуда ноги растут? — скептически подумал Сиротин. — Сперва Иваныч звонит своему другу из Большого Дома, а потом появляется эта шустрая девочка, якобы присланная "из областного отдела". Не рассказывайте мне сказок!" Но оставаться с Иванычем с глазу на глаз и переспрашивать — времени не нашлось. События с появлением капитана Берестовой полетели со страшной скоростью.

Первым делом, Инга помогла установить личность утопленника. Сказала, что по поручению Малышева перепроверила данные о всех пропавших без вести за последние две недели, сопоставила данные — рост, возраст, пол — отобрала несколько фотографий, съездила в морг и сличила. Оказалось, что их труп — это один из сотрудников "Фарм-треста", уехавший, по словам его коллег, с неделю назад в командировку. На вопрос Сиротина "Почему нам его фото в сводках не попадалось?" — новая сотрудница лаконично ответила: "Данные пополняются каждый день".

"Вот такие у нас "в области" коллеги-полицейские!" — подумал Колян, ещё больше укрепившись в мысли, что Ингу к ним прислало совсем иное ведомство.

Потом пришлось нанести визит в больницу на Лазаретном, и объяснить тамошним сотрудникам, что ночью их посещали не спецслужбы, а бандиты, и похитили двух человек. При помощи Костика Королёва и дежурного врача удалось составить примерную ориентировку на этих двоих: парень лет тридцати, с двумя пулевыми ранениями в грудь и плечо, и девушка лет двадцати пяти, черноволосая, стрижка типа "каскад", оранжевая куртка, джинсы. С теми, кто их похитил, дело обстояло ещё хуже: трое, а может четверо, в тёмной одежде, вроде высокие — словом, ничего конкретного.

Удивительно, но ориентировка сработала в тот же день. Коллеги из области сообщили майору Малышеву, что в два часа ночи, с 1 на 2 января, на пост ГИБДД вышла девица в невозможно грязной оранжевой куртке и драных джинсах, черноволосая, с явными признаками побоев. Её отправили в местную больницу. Она ничего не говорила, пребывая в состоянии нервного и физического истощения. Малышев отправил в больницу Николая с Ингой (та вызвалась сама, заявив, что женщине проще разговаривать с женщиной). Следовало бы послать туда Костика, он эту особу хоть со спины видел. Но Королёв уполз первого числа домой с сильной головной болью, и гнать его в таком состоянии в область Малышев посовестился. Да и не видел Костик её лица. Толку от него будет не больше, чем он Сиротина и Инги.

— Кажется, приехали, — оповестил спутницу Николай, сворачивая в проулок, в конце которого виднелось серое, двухэтажное здание местной больницы.

— Угу, — отозвалась та, и последующие минут десять вообще не открывала рта. Выйдя из машины и следуя за Сиротиным, она оставляла ему переговоры с тем, кто попадается на пути…

В шестиместной палате была занята только одна кровать.

— Она всё слышит, реагирует, но ничего не говорит, и на вопросы не отвечает, — тихо объяснил дежурный врач. — Ваши коллеги уже пытались с ней побеседовать. Не думаю, что у вас получится. Надо подождать.

— Оставьте меня с ней, — высказала вдруг Инга, и не дожидаясь ответа, подошла, поставила рядом с кроватью табурет и уселась, придвинувшись как можно ближе к несговорчивой пациентке.

— В самом деле, пусть попробует, — просительным тоном предложил Колян доктору.

— Ну хорошо, — согласился тот, посомневавшись. — Но, пожалуйста, недолго и аккуратно!

Они вышли. Инга сидела некоторое время рядом с постелью, вглядываясь в осунувшееся, бледное лицо, потрескавшиеся губы, синяки и чёрные полоски ссадин. Пострадавшую явно обеспокоило её присутствие. Она коротко глянула на Ингу, а потом спрятала глаза под ресницами, словно решила делать вид, что никого не видит и не слышит. Но веки её чуть приподнимались на малейшее движение Берестовой. "Она боится, — подумала Инга. — И говорить не хочет, опасаясь, что те, кто её не добил, вернутся и довершат начатое".