Чтение онлайн

— Я протокол не составляю и разговор не пишу, — напомнила Инга. — Хочешь обыскать?

Она подалась в его сторону, заглядывая в лицо. Почему-то ему захотелось сравнить её взгляд со взглядом египетского сфинкса: не угадаешь ни мыслей, ни чувств.

— Странная ты, — проговорил он, но спохватился и добавил: — Другая бы начала флиртовать и вытянула всё, что надо.

— А ты бы поддался? — Она скептически приподняла одну бровь.

— Нет! Но мне было бы приятно, — признался Николай. — Ладно, Снегурочка! Очень хочется тебе поверить, поэтому расскажу.

Она воодушевилась, подхватила вилку и принялась есть. Сиротин усмехнулся. Почему-то ему было приятно видеть, как эта самостоятельная девица поглощает его стряпню и явно испытывает от этого удовольствие.

— Ну, слушай, — сдался он. — С нами тогда работал паренёк один, Вовка Аршинов. Молоток, свой человек, но такой же как все мы любитель… — Он выразительно щёлкнул себя сбоку по шее. — Сама понимаешь, после дежурства хочется расслабиться, стресс снять. Дело это, на Мясной, мы по горячим следам сразу и раскрыли. Там парень самонадеянный сильно оказался, да и неопытный. Не сразу ушёл, наследил, соседи его машину видели. И ствол не выбросил. Потом сказал, что хотел спрятать. Вещь-то дорогая… В общем, мы его закрыли, тт-шник на экспертизу. Всё совпало: и следы пороха на руках, и пули именно из этого ствола, и коробка с патронами у него дома заныкана была. Ну всё! Вовка его допрашивал часа четыре, к утру заставил-таки признательные показания дать. Ствол эксперты нам отдали, чтобы запереть до утра. А мы уже под градусом все! Короче, подробности описывать не буду, но наутро ствола в сейфе не обнаружили. — Колян хлопнул рукой по столу, даже сейчас досадуя на то, что случилось два года назад. — Смутно, общими усилиями, припомнили, что ходили на Обводный. Сидели там на спуске к воде, что-то пили. Ночка ещё тёплая выдалась… Аршинов потом клялся, что пакет у него в кармане лежал. И вот мы с экспертизой, но без ствола! Иваныч нас чуть не поубивал всех! Вовка хотел вину на себя взять, даже сочинил что-то правдоподобное в объяснение.

Он замолчал и мрачно взялся за еду. Брестова некоторое время ждала, потом спросила:

— И что дальше было? Как вы отчитывались?

— Да никак! — Николай посмотрел на неё. — Ты точно не пишешь?

Она мотнула головой.

— Сделали вид, что пистолет не нашли. Мол, подозреваемый его ещё раньше скинул. С экспертами Иваныч договорился, переписали про следы пороха и пули, а пистолет упоминать не стали. Такая вот история паскудная…

Инга не могла с ним не согласиться.

— Ну вы даёте, парни! — высказала она и кинула в рот последний кусочек мяса. — И что этот ваш преступник?

— Да он всё равно сел! — оживился Сиротин. — Свидетелей много. А ствол… Стоп! Ты откуда об этом стволе знаешь? — встревожился он.

Берестова взяла тарелку и пошла к раковине.

— Нашёлся ваш ствол, — сказала она через паузу. — Экспертизу успели внести в базу данных. Уж не знаю, под каким градусом был ваш баллистик, но наверное, он не вспомнил, что если что-то скрываешь, нужно отовсюду убирать. Могу предположить, что никто не спросил о результатах, потому что не знал, что спрашивать. На днях мы нашли два трупа и наш эксперт пошарил по базам. Нашёл вашу экспертизу — и всё совпало.

— И что теперь будет? — спросил Николай, наблюдая за тем, как она моет тарелку.

Инга пожала одним плечом.

— Не знаю. А что с тем парнем, который должен был за вещдок отвечать?

Она не стала говорить о том, что Владимир Аршинов сейчас работает в их отделе.

— Он уволился, — ответил Сиротин. — Иваныч ему такое условие поставил. Мол, разгильдяев нам не надо. Я знаю, что он потом в каком-то охранном агентстве кантовался, а потом его вроде в другом районе взяли-таки обратно. Портить ему личное дело Иваныч не стал. Да хороший парень этот Вовка! Думаю, ему одного такого раза хватило, чтобы на всю жизнь запомнить.

Инга поставила тарелку на сушилку и повернулась к нему.

— Коля! — сказала она серьёзно. — Я понимаю, что тему нашего разговора ты обязательно передашь своему начальнику. Даже просить не буду, чтобы ты этого не делал. Но кое о чём всё-таки попрошу: не поднимайте панику и не пытайтесь ничего исправить. Себе не поможете, нам помешаете. Теперь уже тт-шник этот по нашему делу проходит.

— Это понятно, — согласился Сиротин. — Тем более, что сейчас мы ничего и не сделаем.

— Ну почему? — Инга сменила выражение лица и теперь смотрела на Коляна совсем загадочно. — Ты можешь кое-что сделать. Прямо сейчас.

— Что? — обрадовался он.

— Свари кофе!..

Глава третья. "Шпион, выйди вон!"

Основной состав группы пил чай в координаторской. К моменту, когда вернулся Сокольский, чайник успел опустеть.

— Аршинов, Капустин! — Полковник подошёл к столу и принялся разглядывать пустые чашки, словно не мог поверить, что начальника оставили без чая. — Спуститесь вниз, там привезли новые блоки питания. Притащите сюда парочку.

— А почему мы? — возмутился Юраша. — Самые сильные?

— Самые ответственные, — пошутил Сокольский. — Берестова! Бери Ольгина и поезжайте за новым транспортом для передвижной лаборатории. Вот бумага. — Он протянул им лист.

Когда люди вышли, Сокольский аккуратно, за самую нижнюю кромку, взял в руки стакан из толстого стекла с синей каёмочкой, который минуту назад видел у Вовы Аршинова. Теперь полковник разглядывал пустую ёмкость на просвет, поворачивая туда-сюда.

— Дай мне пакет, Дан, — проговорил он неторопливо.

Некрасов сорвался с места, раскрывая на ходу пластиковый пакетик. Сокольский опустил в него стакан и посмотрел на своего самого молодого сотрудника.

— Отнеси Людмиле Кирилловне, — приказал он. — Пусть проверит на совпадение ДНК. Только не говори никому, — предупредил он.

Некрасов утвердительно кивнул.

* * *

(Осень 1996 года)

Они говорили о свободе, но как любая живая тема, эта плавала в широком диапазоне схожих проблем.

— Человек отличается от представителей животного мира, — говорил Олег. — Начни хоть с того, что только человеку свойственно задумываться о свободе. Зверью это понятие неведомо, оно принимает всё как данность.

— А как же птичка, которая "бьётся в клетке: отпусти на волю"? — напомнил Игорёк. Ему нравилось задавать провокационные вопросы, чтобы Олегу пришлось объяснять.

— Устремление птички имеет более прозаическое название: инстинкт продления рода. — Олег категорично взглянул на брата. — Считаешь, я не прав?

— Ну почему? — Игорёк скрестил руки на груди и прислонился к толстому дереву, выросшему вплотную к неровным гранитным плитам набережной. — Ты прав. Но у меня вопрос: почему "отпустить животное на свободу" считается хорошим поступком, а "выбросить на улицу" — злом? По сути, это одно и то же.

Олег тонко усмехнулся и хлопнул его по плечу, после чего братья направились дальше, вдоль чугунного ограждения канала.

— Ты сам ответил на свой вопрос, — проговорил Олег. — И в том и в другом случае это лишь человеческая блажь. Оценка поступка — в голове оценивающего.

— Пожрать бы! — взмолился Игорёк, оглядываясь. Они подходили к очередному мостику. — Но вообще-то мы говорили о свободе.

— Тогда начинай, — предложил Олег, зная за братом манеру меньше говорить и больше слушать.