Чтение онлайн

Добравшись до кургана, Сурдри велел Иным оставаться снаружи, а сам скрылся в проходе, на ходу сбрасывая личину старика. Вольф успел заметить копну рыжих волос, прежде чем земля сомкнулась за спиной Светлейшего.

Иные разбили небольшой лагерь, достали из мешков еду и начали спокойно беседовать, рассевшись прямо на земле. Вольф не осмелился присоединиться к ним и отошел в сторону, прихватив с собой твердый сыр и край еще мягкого хлеба.

— Боишься их? — вдруг спросил корень.

— Нет.

— Почему не сел рядом?

— У тебя нет глаз, откуда ты…

— У меня есть все, что нужно, чтобы заметить, как они тебя сторонятся. Не ты их, а они тебя, мальчишка. Из-за истории с драугром?

— Думаю, да, — нехотя признался Вольф. — После нее многие стали звать меня сейднаром.

— Мерзкое словечко, — согласился корень.

— Но Сурдри никогда не называл меня так.

— Ты бы поменьше доверял ему, мальчишка. Смотришь на альва открыв рот, но он не из тех, кто раздаривает доброту просто так.

— Что ты имеешь в виду? — Вольф нахмурился.

— У альва есть причины держать тебя как можно ближе. Не знаешь какие?

— А ты?

Корень молчал, а Вольф напряженно думал. Ему снова показалось, что мандрагора знает куда больше, чем произносит вслух, но отчего-то недоговаривает, будто вынуждая его размышлять.

— Троллькона спустит этого заносчивого дурака с горы, — нарушил молчание корень.

— Они не ладят?

— Она древнее альва, древнее цвергов. Ей незачем помогать ему — беды людей и Иных не ее забота.

— Но если Завеса падет…

— Троллькона продолжит жить в горах, наблюдая с заснеженных пиков за тем, как все живое корчится в муках, — перебил корень. — Смотри-ка, альв действительно отправил к тебе кое-кого.

В свете разведенного Иными костра Вольф разглядел приближающуюся фигуру. Сердце сжалось, к горлу подступил ком.

— Я забрал второй кинжал у хагазусс и пообещал хранить. — Витц подошел ближе и протянул ему сверток. — Цверги проверили лезвия, сталь все еще остра.

Вольф кивнул и с трудом выдавил из себя единственное слово:

— Спасибо.

Витц развернулся, чтобы уйти, но отпускать его вот так казалось ужасно неправильным. Совладав с голосом, Вольф вскочил и окликнул его:

— Постой!

Большие уши настороженно приподнялись, Витц остановился и медленно обернулся. Теребя пальцами плащ, он глядел своими большими влажными глазами и молчал.

— Я не должен был просить тебя лгать Иным. — Каждое слово давалось с неимоверным усилием. — Прости меня.

— Анке была права, — едва слышно произнес Витц. — Ты — всего лишь человеческий ребенок. Мне стоило напомнить тебе, что иметь дело с мертвецами нельзя. Может, стоило даже подраться с тобой, но образумить. А потом я еще и сбежал, как последний трус… — Мотнув головой, он пристыженно опустил взгляд. — Не смог попрощаться как следует. Забился в нору. Поверил, что ты теперь испорчен.

Слова друга ранили. Вольф сжимал сверток с кинжалами и слушал, одновременно желая, чтобы Витц замолчал и чтобы он продолжил говорить.

— Там, под курганом, мы все боимся мертвецов. За зловредное колдовство полагается смерть. — Друг поежился, его речь превратилась в неразборчивое печальное ворчание: — А ты так просто… Взял и пробудил его. Я испугался! И я…

— Знаю. — Вольф сделал шаг и остановился, давая Витцу возможность отступить. — Я тоже испугался.

Вот только испугался он не пробуждения драугра, а смерти от его ледяных рук. В использовании колдовства, которое Иные называли «зловредным», он все еще не видел ничего дурного. Кроме цены, которую ему пришлось заплатить в ту ночь.

— Я не пришел попрощаться, — с горечью прошептал Витц. — Позволил страху овладеть собой.

— Анке попрощалась, — попытался успокоить его Вольф.

Подойдя ближе, троу поднял голову и посмотрел на него невыносимо жалобным взглядом.

— Мне не хватало моего друга.

— И мне тебя не хватало, Витц.

Вольф опустился на колени и раскрыл объятия, в которые друг бросился без промедления. От него пахло рекой и тиной, а крошечное сердечко колотилось с такой силой, что его биение ощущал и Вольф. И тут он понял: не лес был его домом, а болтливый большеглазый троу, подаривший ему настоящее детство с играми в грязи, рыбалкой и ловлей головастиков. Научивший говорить без страха. Показавший, что Иные и люди могут понимать друг друга. Пусть руки Витца были ледяными, его слезы показались Вольфу невыносимо горячими. И текли они не по его груди, а прямо по сердцу.

— Ты стал выше на целый локоть!.. — устыдившись собственной слабости, Витц отстранился и растер слезы и сопли по лицу.

— Если только на твой, — согласился Вольф, утершись рукавом.

— Хлебом пахнет…

Они сели под дерево, разделили хлеб и сыр. Позабытый сверток с кинжалами валялся рядом. Корень, как ни странно, даже не попытался испортить момент примирения.

— Значит, в замке несладко? — Витц задумчиво причмокнул губами. — Я-то думал, что ты там спишь на пухе, ешь сколько влезет…

— Выношу горшки, а есть приходится то, что не доели рыцари, — буркнул Вольф.

— А здесь-то вы почему оказались? Ты и Светлейший. — Подавшись вперед, друг пообещал: — Я никому не расскажу, слово Серорожденного.

Узнав, что Сурдри собирается навестить троллькону, Витц замахал руками и зафыркал, будто ему в нос попала вода.

— Она даже хагазусс спровадила! А ведь они все вместе у Завесы ходят. Думается мне, что зря Светлейший это задумал, — заключил он.

— А что твари? — Вольф нахмурился. — Все еще приходят?

— Задрали троих, там, неподалеку от Альтфурта. — Витц тоже посерьезнел. — Недоглядели мы, упустили. Так и не поймали тех, кто это сделал. И кажется порой, что гасты из каждой могилы лезут — всё воют у курганов, скитаются. Но драугров пока больше не было. Хагазуссы снова и снова ходят к Завесе, всё выспрашивают у мертвых, почему пробудились твари, но ничего так и не узнали.

Помолчав, Витц спросил:

— А что король? Жив?

— Жив, — подтвердил Вольф. — И король, и эрбпринц.

— Выходит, ни на шаг никто из нас не сдвинулся.

«Так часто ходить к Завесе… Осталось ли что-то от тел Хеды и Герды?»

Бок откликнулся болью, и Вольф незаметно потер его, сделав вид, что тот зачесался.

Земля разверзлась, и из-под кургана вышел Сурдри. Взмахом руки он вернул себе облик старика и свистнул. Иные вскочили на ноги и начали спешно собираться в дорогу: затаптывать костер, складывать остатки еды в мешки. Витц тоже поднялся, его уши печально обвисли, а в глазах появилось нечто, чего Вольф прежде не видел.