Чтение онлайн

Высокий интеллект дельфинов, превышающий уровень интеллекта животных, приближенных к ним по коэффициенту цефализации, невозможно объяснить, не учитывая эффект, компенсирующий такой «недостаток», как недостаточный уровень специализации нейронов. Причем, компенсирующий с избытком.

Когда присутствует «туннельный эффект», узкая специализация самих клеток становится излишней. Она приводит к росту массы мозга, ограничивая его быстродействие. Похоже, что эволюция «испробовала» этот путь и сама уничтожила свой «подопытный материал», как бесперспективный. Речь о неандертальцах, имевших очень массивный мозг, превышавший мозг современного человека примерно в полтора раза. Обладая огромным коэффициентом цефализации, неандертальцы отличались тугодумством, о чем свидетельствует отсутствие заметного прогресса в орудийной деятельности в течение всего периода мустье. И это, надо полагать, была не единственная попытка эволюции направить развитие мозга пресапиенсов по общему для всех животных пути.

Скорее всего, та же история имела место быть также с современными антропоидами. Человекообразные обезьяны имеют мозг «более прогрессивный» (как считают традиционно мыслящие ученые, цитировавшиеся выше), чем дельфины, но уступают последним в сообразительности. «Прогрессивность» в данном случае оценивается с точки зрения удельного присутствия «высокоспециализированных» клеток и структур. С точки зрения временной это действительно прогрессивный признак, а с точки зрения эволюционной - отнюдь. Антропоиды отделились от линии гоминид примерно 5-6 млн. лет назад, пойдя по пути узкой специализации, приспособившись к древесному образу жизни, и это завело в тупик узкой специализации также клетки и структуры их мозгов. Только таким образом можно объяснить противоречие между уровнями архитектоники мозгов человекообразных обезьян и дельфинов в пользу обезьян, и уровнями интеллекта в пользу дельфинов. Казалось бы, имея более «прогрессивный» мозг, антропоиды должны превосходить дельфинов. Но это «прогрессивность» такого же рода, как копыта лошади: итог узкой специализации, эволюционный тупик, конец развития вида.

5. Два в одном

По двум очень значимым показателям, характеризующим возможности мозга, дельфины намного различаются от человека. Настолько различаются, что отдельные «узкие» специалисты-антропологи (например, М. Урысон), основываясь на этом, призывают прекратить все разговоры о дельфинах, как родственниках людей. Речь идет о типе расположения борозд. У человека и человекообразных обезьян борозды расположены радиально, у дельфинов - циркулярно.

Мимо мнения одного из самых маститых антропологов, с которым по определению солидарны все симиалисты, пройти нельзя.

Мы уже говорили, что для биологии любое, самое маленькое различие в строении мозга имеет большее значение, чем различие в строении тела, даже если последнее весьма значительно.

Антропология является по большей своей части биологической наукой. Биологи-систематики давно перестали принимать во внимание такой фактор, как внешнее различие видов. Они знают: за сравнительно короткий геологический отрезок времени эволюция способна сотворить из слона мышь, из крысы оленя, но строение мозга при этом останется однотипным. Этот подход биологов-систематиков позволяет (спасибо М. Урысону с его решительным «нет», основанным исключительно на строении мозга), сходу опровергнуть все возражения против дельфинов, как возможных предков людей, основанные на внешнем несходстве. Внешность не имеет никакого значения. Человеческий облик за 5 миллионов лет могла бы принять даже лягушка, если б имела просторные мозги и начала эволюционировать, избегая узкой специализации.

Я не только не намерен проходить мимо трудности, на которую ссылается М. Урысон, но приведу еще одну.

У дельфинов, в отличие от человека, слабо развито мозолистое тело — главная комиссура мозга.

Этот аргумент против близкого родства дельфинов и человека даже более значим, чем внешний рисунок неокортекса, потому что касается глубинных вопросов архитектоники мозга.

Впервые на такую особенность рода Ногпо (включая древних гоминид) и человекообразных обезьян, как радиальность (поперечность) борозд конечного мозга обратила внимание наш самый авторитетный палеоневролог В.И. Кочеткова, ученый с мировым именем (10, с.40). Ее «Палеоневрология» до сих пор является «культовой» книгой, во многом непревзойденной ни у нас, ни на Западе. Будем отталкиваться от нее, тем более, что М. Урысон в своем категоричном требовании «прекратить» все разговоры о дельфинах, опирается на нее же.

Если «радиальность» понимать, как поперечность (именно так разъясняет смысл данного термина Кочеткова), то как понимать «циркулярность»? Как продольность? С целью избежать двусмысленность, уточним понятия. Мы можем это сделать самостоятельно (В.И. Кочеткова, к сожалению, уже скончалась), потому что имеем фото мозгов дельфинов и человека.

Думаю, что Кочеткова имела в виду под циркулярными бороздами те, которые очерчены как бы широко расставленным циркулем, неподвижная нога которого стоит не в центре мозга, а далеко за его пределами. Визуально они продольно-выгнутые. Главная отличительная особенность их заключается в том, что они не продолжаются на другом полушарии. В отличие от них радиальные (поперечные) борозды имеют тенденцию к продолжению, к переходу на другое полушарие.

Внимание: далее - о главном. Радиальные борозды свидетельствуют об интерактивности полушарий. Это свидетельство нацеленности полушарий на совместную работу, ибо функция борозд — вычленение гомологических полей мозга.

Особенность, на которую указала В.И. Кочеткова, касается только конечного мозга, неокортекса. Другой «недостаток» мозга дельфинов — недоразвитость мозолистого тела - касается всего мозга. При этом оба существенных различия сводимы к одному глобальному, а именно: полушария мозга дельфина не являются интерактивными в такой степени, как полушария мозга человека (и антропоидов). Они гораздо менее зависимы друг от друга. Это как бы два автономных мозга в одной черепной камере. Потрясающий факт.

Одна загадка, связанная с дельфинами, волновала ученых много десятилетий. Дело в том, что дельфины с момента рождения и до смерти ведут активный образ жизни. Это уникальное явление в мире животных, где спят даже рыбы. Известно, что мозг не может обходиться без отдыха. Чем более развит мозг, тем больше времени ему требуется для восстановления работоспособности. Человек проводит во сне треть своей жизни. Феномен дельфинов, очень мозговитых животных, которые при этом «никогда не спят», пытались раскрыть многие.

В 1978 г. в Советском Союзе на базе одного из дельфинариев на Черном море было выполнено исследование, которое немедленно было внесено в реестр открытий. Это поразительное открытие называлось следующим образом: «явление межполушарной асимметрии состояний мозга во время сна у дельфинов». Авторами его являются Л.M. Мухаметов и А .Я. Супин. Это открытие до сих пор не оценено по достоинству, ибо то, что оно дает для понимания происхождения сознания человека, тянет на Нобелевскую премию. Впрочем, часто бывает, что Нобелевскую премию дают ученым, сделавшим свои открытия десятилетия назад.

Л. Мухаметов и А. Супин выяснили, что дельфины спят, причем, соответственно уровню развития своего мозга, подолгу. При этом они не теряют активности, потому что спят одним полушарием. Субъектом отдыха является не весь мозг, а только одно из полушарий и никогда оба вместе, иначе дельфин погибнет. Интерактивность полушарий заключается в том, что одно инактивирует другое, желая поспать. Один глаз у дельфинов открыт всегда (62).

Вот почему в каждом полушарии мозга дельфина присутствуют ретикулоподобные клетки, которые у человека сконцентрированы в ретикулярной формации, расположенной между полушариями мозга. Эти клетки — «часовые» и «фильтровщики информации». Они выполняют задачу своевременной активации заторможенного полушария, как быстродействующие дрожжи. Они в буквальном смысле слова «расталкивают» спящие нейроны. Наличие ретикулоподобных клеток в коре мозга дельфинов не является признаком «неразвитости», это очень разумное приспособление, позволяющее просыпаться мгновенно.