Чтение онлайн

Недалек тот час, когда они пойдут на материк не как изгои, а как новые хозяева планеты. У них уже есть огонь, разнообразные орудия на основе нити (об это ниже) и, скорее всего, собака, которая приблудилась к людям, потому что у них еды всегда было в избытке. Дело за немногим: научиться использовать соль, как специальную добавку к пище, а не случайный компонент, попадающий в еду с морской водой. Они уже привыкли к ней, заметили благотворное действие (это нетрудно заметить, потому что хлор, содержащийся в соли, участвует в образовании соляной кислоты желудка; если соль долго не употреблять, а потом ввести ее в рацион, это заметно скажется на аппетите, пищеварении, и, соответственно, на росте и здоровье - при активном образе жизни) и не могут есть пресную пищу.

Думаю, что специально солить пищу наши предки научились на Нильском озере, в котором вода была пресной, потому что основным источником пополнения водоема были воды Нила. Гоминиды, которые по мере усыхания Моря собирались вокруг него, не могли не заметить разницу во вкусе моллюсков, сваренных в пресной воде и в морской. Нетрудно было догадаться добавлять соль, которая была вокруг в изобилии, как сухой остаток моря.

Соли, богатой йодом и другими необходимыми микроэлементами и на материке, в частности в Европе, — тьма тьмущая. Наша часть света почти 50 миллионов лет была покрыта океаном - Большим Тэтисом, который оставил после себя не только многокилометровые толщи известняка, бывшего ранее панцирями моллюсков, но и залежи каменной соли. До эпохи цивилизации человечество употребляло темную каменную соль, содержащую много йода и микроэлементов.

Успех на материке ожидал тех, кто научился солить еду.

10. Почему мы чешем затылок и трогаем нос?

Волосы скальпа человека непрерывно растут со скоростью 13 сантиметров в год (41, с.46). Именно это обстоятельство стало причиной первых догадок о том, что человек появился не в глубине какого-либо континента, а на побережье.

Разумеется, волосы появились не для того, чтобы вить из них веревки, столь далеко эволюция не заглядывает, хотя люди в конце концов додумались и до подобного использования своей природной нити, и до плетения из нее различных приспособлений: сетей для ловли рыбы, колыбелек, головных уборов, тросов для того, чтобы коллективом вытянуть крупного моллюска из моря.

Природа прежде всего заботится о безопасности. При этом она довольно изобретательна. Чего только она не дает своим «подопечным»: возможность изменить цвет (хамелеон), применить зловонную (скунс, хорек) или маскировочную (осьминог) жидкость; рыбе — взлететь; птице — нырнуть... Человека, обделив в эффективных средствах самозащиты и скорости бега, она наделила во имя спасения своего излюбленного чада волосами.

Вообразим, кто был для наших предков наиболее опасен. Это были не морские хищники, хотя и они тоже. От них люди могли спастись на земле. От наземных хищников спасением было море. Поэтому наибольшую опасность для гоминид представляли хищные птицы и змеи. В древности существовали летающие хищники, способные поднять в воздух человека, а уж о детях и говорить не приходится.

От птицы не так-то просто уйти в море на мелководье из-за высокой скорости ее атаки. Известно, что хищные птицы обладают способностью к прицельному падению на жертву и их скорость при этом составляет 9,8 м/сек. Убежать человек или его ребенок не мог, но мог присесть в воде, распустив волосы, закинув их вперед одним движением руки, — и вот они уже развеваются подобно водорослям, дезориентируя хищника и скрывая своего обладателя.

Маскировочное приспособление, подобное человеческим волосам, наблюдается только среди морских существ. Наиболее известные из них актинии. Длинные тонкие щупальца, развевающиеся подобно водорослям, используются ими как для маскировки, так и для захвата добычи. У человека иной способ захвата добычи, но для маскировки в воде длинные волосы подходили вполне.

От крупной змеи типа анаконды подобный прием, разумеется, не спасет. Но есть одна хитрость, кстати, объясняющая, почему весь человек гол, а волосы скальпа растут «за всех». Хитрость в том, что волосы скальпа, в отличие от шерсти, растущей на теле, имеют температуру и запах не тела, а среды. Змеи, которые хозяйничали в той среде, где первоначально обитал предок человека, ориентируются по запаху и инфракрасному излучению, они очень плохо видят очертания покоящихся предметов. Заметив змею, человек приседал и резким движением руки выбрасывал волосы вперед, создавая температурно-ароматическую завесу. Длинные густые волосы на какое-то короткое время делали человека невидимым для змеи. На снимках живых голых людей, сделанных в инфракрасном спектре, области, занятые волосами, остаются синими, сливаясь с окружающими холодными предметами. В отличие от них, обнаженные части тела прекрасно видны, потому что выглядят красными или оранжевыми.

Кроме того, известно, что крупные удавы «парализуют» свои жертвы немигающим взглядом. Страх перед змеей и неизбежностью гибели сковывает жертву. Поэтому завеса из волос являлась для наших предков еще и защитой от самих себя, от страха жертвы, который заставляет объятых ужасом обезьян лезть в смертельные объятия змеи.

Свои защитно-маскировочные функции волосы могли выполнять, благодаря периодическому постоянному контакту с теплой водой. Засаленные выделениями потовых желез, имеющих специфический острый запах, волосы, наоборот, демаскировали и выдавали своего хозяина. То, что представляло собой эволюционное преимущество в условиях водно-земного образа жизни, становилось пороком в условиях жаркого тропического леса и знойных саванн. Именно пороком, а не недостатком. Недостаток означает отсутствие чего-то полезного. Когда наличествует что-то лишнее и при этом опасное для жизни — это более, чем недостаток, это порок. Наши предки не смогли бы выжить в лесу и в саванне с таким пороком, особенно если учесть еще и пожароопасность длинных волос. Три негативных фактора, из которых каждый мог в одиночестве погубить всю немногочисленную популяцию предков человека: остро пахнущая демаскировка, помеха при бегстве в лесу и в саванне, пожароопасность. При этом мы говорим о факторах, представляющих собой непосредственную угрозу. О том, что немытые волосы негигиеничны и представляют собой большой аккумулятор болезнетворной флоры и фауны, расположенный вблизи семи отверстий тела (не случайно во времена эпидемий практикуется массовое полное удаление волос) — об этом распространяться не будем.

Разумеется, наши вымышленные обезьяньи «предки» могли бы избавляться от волос, начиная с рождения. Существует много способов, как-то: пережог, перекус, длительное перетирание, наконец, выдирание. Но для этого им надо было прежде обрести рассудок и овладеть огнем. Чем не идея для симиалистов: обезьяны обрели разум и овладели огнем для того, чтобы бороться с собственными волосами? С которыми, кстати сказать, в саванне и в лесу они б не дожили до высекновения и одной искры разума.

У гориллы есть такой человекоподобный жест: в состоянии стресса она чешет затылок. Б.Поршнев относил его к «неадекватным реакциям», подтверждающим его теорию происхождения сознания через неадекватные реакции обезьян. Отнюдь не так. Данный человекоподобный жест гориллы — не ее изобретение. Это безусловный рефлекс, доставшийся ей от гоминидных предков.

Представим себе другую ситуацию: гоминид стоит на скале и вдруг замечает подкрадывающуюся змею или зависшую над головой хищную птицу. Если у него еще есть мгновение, чтобы перевести дух, он наберет в легкие воздух и прыгнет вниз головой в воду. Вот почему у людей большие длинные носы с ноздрями, смотрящими вниз. С коротким обезьяньим носом (причем, ноздрями вверх) в воду вниз головой не прыгнешь. Если у нашего предка нет даже мгновения на то, чтобы перевести дух, он одним движением зажмет нос и прыгнет вниз «солдатиком», как все мы делали в детстве. В незнакомом месте, где нет уверенности в достаточной глубине, такой способ ныряния всегда предпочтительнее. Опять-таки длинный нос легче зажать рукой.

В лесу и в саванне все животные постоянно нюхают воздух. Это и привычка и жизненная потребность: с потоками воздуха доносятся нужные запахи. Не случайно органы обоняния у животных «смотрят» вперед. Лишь человек, испытывающий в первобытном состоянии такую же потребность нюхать воздух, как и животные, имеет орган обоняния, направленный вниз. Для того, чтобы принюхаться, первобытный человек вынужден задирать голову вверх. Отсюда следуют два неприятных факт. Во-первых, вынужденная остановка: бежать с задранной вверх головой невозможно (если антропологи-симиалисты заранее не проложили асфальт в первобытном лесу). Во-вторых, — потеря на одну-две минуты кругового обзора. Надо ли говорить, как часто эти минуты решали вопрос о жизни и смерти. Выходит, что длинный нос с нюхательными отверстиями, направленными вниз, представляет собой не менее опасный порок развития, чем волосы скальпа. Одного его было вполне достаточно, чтобы неразумный предок человека приказал долго жить, если бы он жил в лесу или саванне. Многие виды исчезли с лица Земли из-за гораздо меньших пороков развития.

Выходит, что эволюция делала все для того, чтобы человек не смог появиться. На ум приходит роман А. и Б. Стругацких «День затмения», главный герой которого «Гомеостатическая Вселенная» активно действовала против людей, слишком далеко продвинувшихся в познании ее тайн. Разум угрожает Вселенной гибелью и Вселенная принимает превентивные меры, уничтожая гениев.

Со своим длинным носом наш предок мог сунуться в лес и в саванну только тогда, когда он уже стал человеком, приобретя такое решающее преимущество, как разум.