Чтение онлайн

За время жизни в Лудене Гренье благодаря своему острому языку успел обзавестись большим количеством недругов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, когда в местном монастыре появились «бесноватые», жители города посчитали виновником именно Гренье. Некоторые из тех, в кого «вселился дьявол», даже показали на него как на виновника своих мучений. Тот не воспринял обвинение всерьез. У него еще была возможность спастись, тайно покинув город, но он ею не воспользовался и явился в суд. Но даже церковный суд, в который попало дело Гренье, не стал сурово карать фактически невиновного человека на основании показаний одних лишь «бесноватых», а по сути — неадекватных людей. Наказание было весьма легким — суд приговорил Гренье к прилюдному покаянию за якобы имевшие место легкомысленные слова и поступки. Но тот отказался и подал апелляцию. Тут уже вмешался лично Ришелье, настоявший на рассмотрении дела Гренье специально созданной судебной комиссией, которую возглавлял Лобардемон. Для Урбана Гренье это было начало конца.

Началось все с того, что комиссия приняла показания «бесноватых» как вполне достоверные и приобщила их к делу. При этом она сослалась на один из церковных догматов, определяющий случаи, в которых нечистая сила может сообщать людям вполне достоверные сведения. Таким образом потенциальным защитникам Гренье намекнули, что им лучше не подвергать сомнению догматы католической церкви, чтобы не разделить печальную участь обидчика кардинала. Далее комиссия назначила врачей, которым удалось отыскать на теле у Гренье несколько точек, якобы нечувствительных к уколам игл. Это было безусловным свидетельством его связи с дьяволом. Чтобы ни у кого не возникало сомнений на этот счет, был издан указ, запрещавший под страхом крупного штрафа критически отзываться о методах работы комиссии Лобардемона и принимаемых ею решениях. Решающим испытанием для Гренье, которого уже были готовы считать колдуном и посланником сатаны, стало прикладывание к кресту. Чтобы испытание было не слишком легким, чугунный крест раскалили докрасна и в таком состоянии его подносили к губам несчастного. А поскольку тот каждый раз отдергивал голову, комиссия пришла к выводу, что дьявол, вселившийся в Гренье, не позволяет ему исполнить свой долг перед Всевышним и поцеловать крест. Естественно, после обнаружения такой явной связи Гренье с дьяволом его признали еретиком и приговорили к сожжению на костре.

Но не только Ришелье плел всевозможные заговоры против своих врагов, как реальных так и мнимых. Практически все время пребывания на своем посту он сам был объектом разнообразных заговоров, имевших целью опорочить, сместить или даже убить кардинала.

Наиболее простым способом борьбы с Ришелье, вызывавшим, впрочем, большое недовольство у него самого, было написание высмеивающих его памфлетов. Из них можно было узнать, что первый министр причастен к отравлению кардинала Берюлла, который некоторое время являлся фаворитом королевы-матери, планирует убийство самого короля, с тем чтобы лично усесться на трон, что Ришелье абсолютно не интересуется церковными делами и даже не верует в Бога. Впрочем, он и сам часто использовал памфлеты, чтобы опорочить своих недругов, так что можно сказать, что его враги всего лишь адекватно ему отвечали. У кардинала было несколько талантливых писателей, работавших лично на него. Они занимались художественным опровержением обвинений, выдвинутых против Ришелье, и попутно высмеивали авторов этих обвинений. Когда одних лишь памфлетов стало не хватать для поддержания имиджа, кардиналу пришлось выпускать специальную газету. Впрочем, этим Ришелье не ограничился. В его руках была сосредоточена огромная власть, и некоторые из тех, кто осмеливался высмеять или оскорбить кардинала, дорого поплатились за это удовольствие.

Некоторые из памфлетов, критиковавших первого министра, были также направлены и против короля и предназначались прежде всего для него. Людовик XIII представал в них совершенно беспомощным правителем, полностью подчиняющимся своему министру. Однако подобные произведения давали лишь обратный эффект, ведь уволить Ришелье в этой ситуации означало признать правоту авторов памфлетов, которые часто не скрывали своих имен и были хорошо известны в обществе. Поэтому, защищаясь от памфлетов, король все больше приближал Ришелье.

Поняв, что одними памфлетами с кардиналом справиться не удастся, его враги перешли к более серьезным шагам. Как правило, заговоры против Ришелье организовывались французскими аристократами при активной поддержке зарубежных врагов кардинала, прежде всего представителей испанского двора.

Интрига первого и одного из самых масштабных заговоров против Ришелье заключалась в следующем. Принц Гастон, брат короля, собирался жениться на Маргарите де Лоран, одной из богатейших невест Франции. Этот брак был одобрен королевой-матерью и полностью устраивал Ришелье, однако королева Анна, жена Людовика XIII, начала плести заговор. В то время казалось, что здоровье короля Людовика XIII существенно пошатнулось и его дни сочтены. Поскольку прямых наследников у короля не было, женитьба его брата была весьма опасной для Анны. Ведь в случае смерти Людовика XIII она осталась бы ни с чем. Анна Австрийская вступила в сговор с Гастоном. Прежде всего нужно было отстранить от власти Ришелье, который мог помешать их планам. Наиболее радикальные участники заговора предлагали даже убить опасного кардинала. Далее, заговорщики, к которым примкнул целый ряд высокопоставленных дворян, планировали отстранить от власти короля под предлогом его якобы слабого здоровья, расторгнуть брак Людовика XIII и Анны Австрийской и выдать ее за принца Гастона. После этого Гастона должны были провозгласить новым королем Франции.

Ришелье заблаговременно узнал о готовящемся заговоре благодаря чрезмерной болтливости одного из его участников, графа Шале. Гастон был вызван к королю и раскаялся во всем. Он пообещал жениться на Маргарите де Лоран и никогда более не претендовать на власть. На этих условиях ему было обещано помилование. Тем не менее буквально на следующий день после беседы с королем Гастон начал подготовку к вооруженному восстанию с участием гугенотов и при поддержке враждебных Испании и Австрии. Ришелье довольно быстро узнал об этом через сеть шпионов. Новый заговор был раскрыт еще на начальной стадии. На этот раз увещеваниями дело не обошлось. Многие высокопоставленные участники заговора были казнены: принц Гастон, испугавшись за свою жизнь, добровольно выдал всех своих сообщников. После этого он беспрекословно согласился на немедленный брак с мадемуазель де Лоран. Король же, не желая быть слишком суровым по отношению к своему брату, одарил его несколькими герцогствами (к имени принца часто добавляют название одного из них, величая его «Гастоном Орлеанским»). Однако среди прочих имен Гастон назвал и имя королевы Анны Австрийской, и нужно было решить, как поступить с ней.

Людовик XIII вынудил королеву явиться на заседание государственного совета, где высказал ей свои обвинения. Наиболее серьезным из них было желание королевы выйти замуж за другого при жизни мужа. Королева ответила, что мало бы получила от такой замены мужа, после чего с ней случилась истерика. В результате за королевой Анной установили строжайший надзор, ей, помимо прочего, было строго запрещено принимать в своих покоях посторонних мужчин.

После этого заговора Ришелье получил право на охрану, состоявшую поначалу из 50 мушкетеров. Позже численность его личной гвардии дошла до трехсот человек.

Через несколько лет едва не осуществился еще один заговор, направленный против Ришелье и ставивший целью отстранение его от власти. Началось все с того, что король и кардинал отправились в расположение действующей армии. С ними поехала и королева-мать. Дорога пролегала через территорию, на которой в то время свирепствовала чума. Во время стоянки в Лионе королева отказалась следовать дальше и обвинила Ришелье в покушении на жизнь ее сына — дескать, он специально повез слабого здоровьем короля через зараженную территорию. Король, который и в самом деле чувствовал себя плохо, решил остаться с матерью. Вскоре его состояние настолько ухудшилось, что впору было ставить вопрос о наследнике. Впрочем, король вскоре поправился, причем так же внезапно, как и заболел. Но перед тем мать и жена Людовика сумели выманить у него обещание отправить ненавистного уже им обеим кардинала в отставку. И все же, окончательно выздоровев, король передумал выполнять свое обещание.

По возвращении в Париж вопрос об отставке Ришелье был поставлен ребром. В то время кардинал еще занимал должность управляющего Марии Медичи, а его племянница Комбале (которую, впрочем, подозревали в том, что она является любовницей кардинала и что она родила ему двоих детей) была придворной дамой королевы-матери. После резкого обострения отношений Мария Медичи уволила их обоих. Однако вернувшись в Париж, король упросил мать примириться с Ришелье и его племянницей, обещая, тем не менее, уволить своего первого министра «при случае». Слухи о скорой отставке Ришелье распространились по Парижу, и многие придворные, постоянно находившиеся возле него, предпочли его покинуть. Однако в день, когда должно было состояться окончательное выяснение отношений между королем, его матерью и Ришелье и когда, по мнению всех, кардинал должен был получить отставку, нервы Марии Медичи не выдержали. Когда Ришелье склонился перед ней в предусмотренном дворцовым этикетом поклоне, она еще изображала из себя любезность, но по ходу беседы сорвалась и обрушила на кардинала поток самых грязных ругательств. Король попытался успокоить королеву-мать, но та буквально набросилась на кардинала и выгнала из своих покоев.

Ришелье уже и сам был уверен, что его дело проиграно. Однако на следующий день король явно демонстрировал свою благосклонность к кардиналу и, напротив крайне холодно держал себя с матерью. Вскоре Марии Медичи было предложено переехать в одну из отдаленных провинций на выбор: фактически это означало ссылку. Мария предприняла попытку организовать еще одно восстание с помощью все того же Гастона Орлеанского. Но кардинал Ришелье и тут сумел ей помешать, вовремя сменив комендантов крепостей, гарнизоны которых должны были помочь королеве-матери.

Но тем временем Гастон уже успел собрать войска, заручившись поддержкой ряда губернаторов, и выступить против короля. Но расчет на помощь со стороны королевы-матери не оправдался, и Гастон вынужден был сначала отступить, а затем бежать за границу.

Но на этом серия интриг и заговоров, связанных с именами Гастона и Марии Медичи, не закончилась. Гастон, женившийся после первого заговора, уже успел овдоветь и подыскивал себе новую жену. Анна Австрийская склоняла его к женитьбе на одной из своих испанских родственниц, а королева-мать предлагала итальянскую невесту. Король же, который к тому времени продолжал оставаться бездетным, завидовал брату, у которого за год брака успела родиться дочь, и вообще запретил ему снова жениться.