1000 загадок, сказок, басен, Кановская Мария Борисовна

1000 загадок, сказок, басен

Кановская Мария Борисовна

Шрифт:

КОШКА И СОЛОВЕЙ

Поймала Кошка Соловья, В бедняжку когти запустила И, ласково его сжимая, говорила: «Соловушка, душа моя! Я слышу, что тебя везде за песни славят И с лучшими певцами рядом ставят. Мне говорит лиса-кума, Что голос у тебя так звонок и чудесен, Что от твоих прелестных песен Все пастухи, пастушки – без ума. Хотела б очень я сама Тебя послушать. Не трепещися так; не будь, мой друг, упрям, Не бойся: не хочу совсем тебя я кушать. Лишь спой мне что-нибудь: тебе я волю дам И отпущу гулять по рощам и лесам. В любви я к музыке тебе не уступаю И часто, про себя мурлыча, засыпаю». Меж тем мой бедный Соловей Едва-едва дышал в когтях у ней. «Ну, что же? – продолжает Кошка. — Пропой, дружок, хотя немножко». Но наш певец не пел, а только что пищал, «Так этим-то леса ты восхищал? — С насмешкою она спросила. — Где же эта чистота и сила, О коих все без умолку твердят? Мне скучен писк такой и от моих котят. Нет, вижу, что в пенье ты вовсе не искусен. Все без начала, без конца. Посмотрим, на зубах каков-то будешь вкусен!» И съела бедного певца До крошки. Сказать ли на ушко яснее мысль мою? Худые песни Соловью В когтях у Кошки.

КРЕСТЬЯНИН И ЗМЕЯ

Змея к Крестьянину пришла проситься в дом, Не по-пустому жить без дела, Нет, нянчить у него детей она хотела: Хлеб слаще нажитый трудом! «Я знаю, – говорит она, – худую славу, Которая у вас, людей, Идет про Змей, Что все они презлого нраву; Из древности гласит молва, Что благодарности они не знают, Что нет у них ни дружбы, ни родства. Что даже собственных детей они съедают. Все это может быть: но я не такова. Я сроду никого не только не кусала, Но так гнушаюсь зла, Что жало у себя я вырвать бы дала, Когда б я знала, Что жить могу без жала; И, словом, я добрей Всех Змей. Суди ж, как буду я любить твоих детей!» — «Коль это, – говорит Крестьянин, — и не ложно, Все мне принять тебя не можно; Когда пример такой У нас полюбят, Тогда вползут сюда за доброю Змеей, Одной, Сто злых и всех детей здесь перегубят. Да, кажется, голубушка моя, И потому с тобой мне не ужиться, Что лучшая Змея, По мне ни к черту не годится». Отцы, понятно ль вам, на что здесь мечу я?

КРЕСТЬЯНИН И СОБАКА

У мужика, большого эконома, Хозяина зажиточного дома, Собака нанялась и двор стеречь, И хлебы печь, И сверх того полоть и поливать рассаду. Какой же выдумал он вздор, — Читатель говорит, – тут нет ни складу, Ни ладу. Пускай бы стеречи уж двор; Да видано ль, чтоб где собаки хлеб пекали Или рассаду поливали? Читатель! Я бы был не прав кругом, Когда сказал бы: «да» — да дело здесь не в том, А в том, что наш Барбос за все за это взялся, И вымолвил себе он плату за троих; Барбосу хорошо: что нужды до других. Хозяин между тем на ярмарку собрался, Поехал, погулял – приехал и назад, Посмотрит – жизни стал не рад, И рвет, и мечет он с досады: Ни хлеба дома, ни рассады. А сверх того к нему на двор Залез и клеть его обкрал начисто вор. Вот на Барбоса тут посыпалось руганье; Но у него на все готово оправданье: Он за рассадою печь хлеб никак не мог; Рассадник оттого лишь только не удался, Что, сторожа вокруг двора, он стал без ног; А вора он затем не устерег, Что хлебы печь тогда сбирался.

КУКУШКА И ОРЕЛ

Орел пожаловал Кукушку в Соловьи. Кукушка, в новом чине, Усевшись важно на осине, Таланты в музыке свои Выказывать пустилась; Глядит – все прочь летят, Одни смеются ей, а те ее бранят. Моя Кукушка огорчилась, И с жалобой на птиц к Орлу спешит она. «Помилуй! – говорит, – по твоему веленью Я Соловьем в лесу здесь названа; А моему смеяться смеют пенью!» — «Мой друг! – Орел в ответ, – я царь, но я не Бог. Нельзя мне от беды твоей тебя избавить. Кукушку Соловьем честить я мог заставить; Но сделать Соловьем Кукушки я не мог».

КУКУШКА И ПЕТУХ

«Как, милый Петушок, поешь, ты громко, важно!» — «А ты, Кукушечка, мой свет, Как тянешь плавно и протяжно: Во всем лесу у нас такой певицы нет!» — «Тебя, мой куманек, век слушать я готова». — «А ты, красавица, божусь, Лишь только замолчишь, то жду я не дождусь, Чтоб начала ты снова… Отколь такой берется голосок? И чист, и нежен, и высок!.. Да вы уж родом так: собою невелички, А песни, что твой соловей!» — «Спасибо, кум; зато, по совести моей, Поешь ты лучше райской птички, На всех ссылаюсь в этом я». Тут Воробей, случась, примолвил им: «Друзья! Хоть вы охрипните, хваля друг дружку, — Все ваша музыка плоха!..» За что же, не боясь греха, Кукушка хвалит Петуха? За то, что хвалит он Кукушку.

ЛЕБЕДЬ, ЩУКА И PAIC

Когда в товарищах согласья нет, На лад их дело не пойдет, И выйдет из него не дело, только мука, Однажды Лебедь, Рак да Щука Везти с поклажей воз взялись И вместе трое все в него впряглись; Из кожи лезут вон, а возу все нет ходу! Поклажа бы для них казалась и легка: Да Лебедь рвется в облака, Рак пятится назад, а Щука тянет в воду. Кто виноват из них, кто прав – судить не нам; Да только воз и ныне там.

ЛЕВ И КОМАР

Бессильному не смейся И слабого обидеть не моги! Мстят сильно иногда бессильные враги. Так слишком на свою ты силу не надейся! Послушай басню здесь о том, Как больно Лев за спесь наказан Комаром, Вот что о том я слышал стороною: Сухое к Комару явил презренье Лев: Зло взяло Комара: обиды не стерпев, Собрался, поднялся Комар на Льва войною. Сам ратник, сам трубач, пищит во всю гортань И вызывает Льва на смертоносну брань. Льву смех, но ваш Комар не шутит: То с тылу, то в глаза, то в уши Льву он трубит! И, место высмотрев и время улуча, Орлом на Льва спустился И Льву в крестец всем жалом впился. Лев дрогнул и взмахнул хвостом на трубача. Увертлив наш Комар, да он же и не трусит! Льву сел на самый лоб и Львину кровь сосет. Лев голову крутит, Лев гривою трясет. Но наш герой свое несет: То в нос забьется Льву, то в ухо Льва укусит. Вздурился Лев, Престрашный поднял рев, Скрежещет в ярости зубами, И землю он дерет когтями. От рыка грозного окружный лес дрожит, Страх обнял всех зверей; все кроется, бежит: Отколь у всех взялися ноги, Как будто бы пришел потоп или пожар! И кто ж? – Комар Наделал столько всем тревоги! Рвался, метался Лев и, выбившись из сил, О землю грянулся и миру запросил. Насытил злость Комар; Льва жалует он миром: Из Ахиллеса вдруг становится Омиром И сам летит трубить свою победу по лесам.

ЛЕВ И ЛИСИЦА

Лиса, не видя сроду Льва, С ним встретясь, со страстей осталась чуть жива. Вот, несколько спустя, опять ей Лев попался, Но уж не так ей страшен показался. А третий раз потом Лиса и в разговор пустилася со Львом. Иного так же мы боимся, Поколь к нему не приглядимся.

ЛЕВ НА ЛОВЛЕ

Собака, Лев да Волк с Лисой В соседстве как-то жили, И вот какой Между собой Они завет все положили: Чтоб им зверей сообща ловить И, что наловится, все поровну делить. Не знаю, как и чем, а знаю, что сначала Лиса оленя поймала И шлет к товарищам послов, Чтоб шли делить счастливый лов: Добыча, право, недурная! Пришли, пришел и Лев; он, когти разминая И озираючи товарищей кругом, Дележ располагает И говорит: «Мы, братцы, вчетвером», И начетверо он оленя раздирает. «Теперь давай делить! Смотрите же, друзья; Вот эта часть моя По договору, Вот эта мне, как Льву, принадлежит без спору; Вот эта мне за то, что всех сильнее я; А к этой чуть из вас лишь лапу кто протянет, Тот с места жив не встанет».

ЛИСИЦА И СУТОК

«Куда так, кумушка, бежишь ты без оглядки?» — Лисицу спрашивал Сурок. «Ох, мой голубчик-куманек! Терплю напраслину и выслана за взятки. Ты знаешь, я была в курятнике судьей, Утратила в делах здоровье и покой, В трудах куска недоедала, Ночей недосыпала: И я ж за то под гнев подпала; А все по клеветам Ну, сам подумай ты: Кто ж будет в мире прав, коль слушать клеветы? Мне взятки брать? да разве я взбешуся! Ну, видывал ли ты, я на тебя пошлюся, Чтоб этому была причастна я греху? Подумай, вспомни хорошенько». — «Нет, кумушка; а видывал частенько, Что рыльце у тебя в пуху».

ЛИСИЦА И ВИНОГРАД

Голодная кума Лиса залезла в сад; В нем винограду кисти рделись. У кумушки глаза и зубы разгорелись; А кисти сочные, как яхонты, горят;

Лишь то беда, висят они высоко: Отколь и как она к ним ни зайдет, Хоть видит око, Да зуб неймет. Пробившись попусту час целый, Пошла и говорит с досадою: «Ну что ж! На взгляд-то он хорош, Да зелен – ягодки нет зрелой: Тотчас оскомину набьешь».

МАРТЫШКА И ОЧКИ

Мартышка к старости слаба глазами стала; А у людей она слыхала, Что это зло еще не так большой руки: Лишь стоит завести Очки. Очков с полдюжины себе она достала; Вертит Очками так и сяк: То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет, То их понюхает, то их полижет; Очки не действуют никак. «Тьфу, пропасть! – говорит она, — и тот дурак, Кто слушает людских всех врак: Все про Очки лишь мне налгали; А проку на волос нет в них». Мартышка тут с досады и с печали

1-53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67-72

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

1000 загадок, сказок, басен

Кановская Мария Борисовна

Шрифт: