Чтение онлайн

Неожиданно палка-копалка за что-то зацепилась и вырвалась из моей руки, как живая.

– Козел-собака! – безадресно выругалась Тяпа.

Я даже в раннем детстве никому не позволяла безнаказанно грабить меня в песочнице, так что блудной палке пришлось вернуться и поработать энергичнее, чем прежде.

И тут же выяснилось, что запуталась она в какой-то пакле.

Это еще что такое?

– О, это типичная мочковатая корневая система! – авторитетно сообщила ботаничка Нюня.

Я поддела палкой-ковырялкой предполагаемый корень, подняла его повыше, охнула – и выронила свой первобытный инструмент вместе с находкой.

Потому что это была не корневатая мочевая система!

Тьфу, не корневая мочевая!

Т-то есть н-не мочеватая корневатая!

– Хорош заикаться! – рявкнула Тяпа, вынудив меня зажать трясущуюся челюсть перепачканными землицей руками. – Это вообще не система! Это волосы! Просто длинные рыжие волосы, и хватит трястись!

– О боже! – страшным шепотом выдохнула моя Нюнечка и, кажется, упала в обморок.

Подсознание – без всякого запроса с моей стороны – выдало на-гора бородатый анекдот про директора кладбища, который с целью сокращения площадей, времени работы землекопов и расходов на гробы и оградки предложил хоронить усопших стоя, по пояс и взявшись за руки.

Воображение моментально нарисовало одиночное вертикальное захоронение.

– Думаешь, если копнуть глубже, то под волосами обнаружится тело целиком? – усомнилась бестрепетная Тяпа.

– Уж лучше целиком, чем частями! – рассудила я, и впечатлительная Нюня, едва очнувшись, снова ушла в бессознанку.

Я сцепила зубы и заставила себя продолжить раскопки, использовав вместо короткой палочки длинную ручку бассейнового сачка.

Мне удалось отрыть небольшой аккуратный окопчик, но никакого тела там не было, одни только волосы. Клубок грязных рыжих кудрей – не парик, не шиньон, просто узел спутанных локонов.

Рыжих!

Я почесала грязными пальцами в затылке.

Думай, Татьяна, думай…

Чьи это волосы, догадаться было нетрудно: Афродиты, подруги Аполлона.

Афродиты, которая поутру не вышла к завтраку, что – в свете только что совершенного мною археологического открытия – не могло не встревожить.

Я потихоньку вернулась на опушку олеандровых зарослей и из-под прикрытия лаковых кожистых листьев рассмотрела толпу у бассейна.

Рыжей там не было.

За обедом отсутствие Афродиты объяснилось. Просто Боб объявил нам, что процесс пошел: первая девушка отправилась на личную встречу с женихом.

Мне хватило ума посмотреть в этот момент на Ля Бина, и по его удивленному лицу я поняла: маэстро был не в курсе.

– Давайте рассуждать логически, – предложила Тяпа.

Логика – это ее сильная сторона. Тяпа что угодно обоснует логически – хоть необходимость сплясать канкан на столе, хоть угрозу мучительной смерти от голода в случае невыезда на пикник.

– Одно из двух: либо Афродита действительно отправилась к миллионеру, не воспользовавшись предварительно услугами гримера, и тогда это может означать только одно: именно она похожа на вожделенную мадам больше всех… Либо Просто Боб нас обманывает.

– Врет он, точно, – уверенно согласилась Нюня. – Может, Афродита и обошлась без Ля Бина, но ведь она исчезла, а ее волосы – остались!

Я отметила это замечание как смутное по форме, но дельное по существу. Действительно, если Афродита была похожа на женщину-мечту даже без грима, то ей незачем было избавляться от роскошной шевелюры. А если буйные рыжие кудри не вписывались в идеальный образ, то разумно было бы доверить изменение прически мастеру.

Может быть, Ля Бин успел подстричь девушку, но не знал, что она уже отправляется на смотрины, и его недавнее удивление относилось только к этому факту?

Но я решительно не могла поверить, что парикмахерский бог и законодатель стиля закапывает отстриженные локоны клиентки под олеандровым кусточком!

– Как коровьи косточки в сказке «Крошечка Хаврошечка»! – оживилась Нюня. – Из них еще волшебное деревце выросло.

– Не верю, – ответила на это Тяпа, то ли от себя, то ли цитатой из Станиславского. – Маэстро, конечно, паренек нездоровый, но не настолько. Он голубой, но не чокнутый.

Толерантность толерантностью, но я бы не рискнула поставить знак равенства между гомосексуализмом и душевным здоровьем. Однако Нюня сей сомнительный пассаж пропустила и пошла дальше:

– Тогда возникает другой закономерный вопрос: почему Просто Боб нас обманывает?

– Опять же я вижу два варианта: либо он сам не знает, что случилось с Афродитой, либо скрывает от нас что-то очень неприятное, – рассудила наша мисс Логика. – В любом случае, никаких иных объяснений мы от него не получим. Просто Боб просто постарается все замять.

Вот с этим выводом я была абсолютно согласна. Сама работала в структуре власти, помню, знаю: и свою некомпетентность, и собственные ошибки руководящие лица скрывают до последнего. Буквально до последнего патрона! До тех пор, пока дела не станут так плохи, что хоть стреляйся. Хотя и тогда последняя пуля, как правило, достается кому-то другому.

– Что ж, значит, мне остается только наблюдать и ждать, что будет дальше, – подытожила я.

Поскольку наблюдать в мертвый час сиесты было не за чем и не за кем, я отправилась ожидать дальнейшего развития событий в свою келью.

Чтобы организовать приятный полумрак, я закрыла щелистые ставни на окнах, а чтобы при этом обеспечить бодрящий сквознячок, не стала запирать дверь. Оставила ее приоткрытой, но по настоянию трусишки Нюни соорудила примитивную сигнальную систему: пристроила над дверью металлический поднос. А потом легла и не заметила, как уснула.

И приснилось мне тревожное, смутное: что-то про Берлин, про войну и последний патрон…

Будто сижу я в чисто выбеленном аккуратном блиндажике с видом на берлинскую стену, а над ней, как над волейбольной сеткой, вырастают две лопатообразные ладони с татуировками: на одной – «Не забуду», на другой – «ВДВ». И понимаю я, что это Руки Мегабосса, и что и впрямь не забудут, найдут они меня, из уютного блиндажика выковыряют и голову оторвут, а потом закопают ее в олеандрах!

Тут левая Рука Мегабосса щелкнула пальцами, а правая сложилась пистолетиком и дулом ткнула в мой блиндаж. И сразу же откуда ни возьмись появился танк! И пошел, страшно лязгнув траками, прямо на меня!

Я проснулась как раз вовремя, чтобы увидеть на фоне светлого дверного проема темную фигуру, застывшую в фантазийной позе «Дрессированный слон в посудной лавке»: одна нижняя конечность на пороге, вторая зависла в воздухе, а две верхних, сложенные выразительной буквой «Х», прикрывают голову.

Сигнальный поднос с затихающим гудением вибрировал на полу.

– Стой, кто идет! – я отважно замахнулась подушкой.

– Свои!

Голос был знакомый и не сказать, что неприятный, но уже изрядно поднадоевший.