Чтение онлайн

Наконец мы всё же останавливаемся на цветущем лугу, и тогда только он успокоенно выдыхает.

— Здесь ему тебя не найти.

— А если дорога опять приведёт меня туда? — интересуюсь я лишь потому, что не вижу особенной разницы между этим и многими другими мирами.

— Тогда будет уже совершенно неважно, — отзывается он. — Зато теперь в тебе не осталось…

— Покоя? — я обращаюсь к себе и понимаю, что ядовитое растение, пробившееся сквозь мою грудь, исчезло, будто его и не было.

Ядовитый покой истаял.

Он опять улыбается, теперь уже без насмешки и без напряжения, без тревоги в глубине глаз, а затем толкает меня в грудь, и я падаю в очередную реальность.

Он уже делал так прежде, но на этот трюк я всегда попадаюсь.

Начинается новый тур игры.

***

Ночь укрывает меня плащом, я стою у реки. Влажный ветер пробирает до костей, пусть на самом деле не так уж и холодно. Внутри меня расцветают желания, хочется бежать, узнавать, видеть и чувствовать.

И я благодарен ему, пусть так и не понял, отчего же он пришёл, как оказался там.

— Он следил за тобой, — шепчет Осень, и тогда только я узнаю, что замер на ступеньках набережной родного мира.

— Зачем ему следить за мной? — но я и так уже знаю. Он ждал, что я попадусь в его ловушку.

— Ревниво, да? — усмехается Осень. — Тебе пора домой, на самом деле.

— Отчего?

— Там тебя ожидает подарок.

— Сегодня я особенно жалок и ведом чужими желаниями, — замечаю я, а Осень проводит холодными пальцами мне по щеке.

— Сегодня всё предсказуемо, да? И кто-то стоит на страже. Кто-то, кто не ты?

— Что-то вроде.

— Тогда подчинись сюжету, — мы дышим одним воздухом, её губы слишком близки к моим. — Иди домой.

И напротив остаётся только туман, однако я всё же послушно поднимаюсь от реки. Улицы принимают меня и выносят к дому гораздо быстрее, чем это должно быть возможно.

***

Тягучий и томный запах роз — я точно знал, что алых, кровавых и вульгарных — встретил меня в прихожей. Букет стоял в гостиной, но аромат пропитал собой все комнаты. Он пьянил, казался пряным и… напоминал о яде, разлившемся в вечернем воздухе.

Я вытащил ножницы и остриг все бутоны, разобрал их на лепестки, укладывая сушиться на кухне, там, где не достаёт солнечный свет.

— Чай? — когда он успел войти? Я вздыхаю и киваю ему на стул.

— Мне не вполне ясна твоя партия.

— Значит, первый ход правильный, — и мы улыбаемся друг другу, будто друзья. В воздухе между нами — аромат роз. И никакого яда.

— Ты спас меня.

— Не смей попадаться в чужие ловушки, слышишь?..

Вскипает чайник.

========== 247. Скажи это всем своим песням ==========

Пропитанный туманом город, дрожащие огни, тающие в тенях.

Я очнулся от этого сна и долго не мог найти себя, мне что-то чудилось в нём. Что-то очень важное и в то же время лишённое всяких очертаний, чего не бывает с важным. Точно отголосок услышанной истории, который тревожит только своей недосказанностью, потому что сюжет ещё не успел ни зацепить, ни раскрыться.

Сев на постели, я долго тёр лицо, но сновидческая реальность отпускала неохотно. Даже казалось, что на самом деле я всё ещё нахожусь в ней, внутри, а вовсе не выбрался наружу.

За окном царил солнечный и спокойный сентябрьский день. Ещё зелёные кроны только обзаводились первыми вкраплениями золота, цвели цветы, а небо выгибалось ярко и прекрасно. Я долго смотрел на отделённый от меня стеклом мир, и мне чудился в нём обман. В конце концов я решил выйти в сад, чтобы хотя бы так убедиться, где именно нахожусь и кем являюсь.

Захватив в кухне чашку чая, я выскользнул за дверь и замер на крыльце, щурясь от слишком яркого солнца. До калитки, отделяющей двор от садовой тени, было несколько шагов, но мне отчаянно не хотелось делать ни одного. Чувство неприятно меня поразило, и я пересилил себя.

Однако стоило мне приблизиться и открыть калитку, как чашка выскользнула из пальцев. Я смотрелся не в свой сад, а в ту темноту, в тот туман, что ждал меня во сне. Или же всё тут на самом деле оставалось лишь иллюзией, которой я опрометчиво верил.

Я вошёл в обманчивые объятия тумана, намереваясь отыскать выход из сна, раз уж пробуждение оказалось мне недоступным. История, подслушанная, промчавшаяся мимо, вдруг всколыхнулась внутри, и я… увидел.

***

В туманной ночи высветился круг бледного фонарного света, в котором жались друг к другу столики открытого кафе. Тьма, пропитанная влагой, совсем не мешала страннику, что сидел за одним из столиков. Чашка кофе дарила ночи пар, ускользающий призраком во мрак. Странник не пил, только смотрел куда-то внутрь самого себя, отдыхая от дорог, от путей, от миров.

Когда рядом с ним появилась девушка, почти девочка? Она точно соткалась из ниоткуда, смутно-белое платье, чёрные волосы — струящийся шёлк, сплетавшиеся с темнотой. Странник не сразу поднял на неё взгляд, узнал и не узнал одновременно. Глаза девочки тоже переполнялись мраком, как тёмной водой.

— Я нашла, — сказала она тихо и твёрдо.

Он заинтересованно склонил голову к плечу, и тогда она села напротив, заговорила, словно потекла река, а может, даже запела, и слова её песен звенели, неслись над пустыми улицами тёмного города.

Странник слушал. Он казался то очарованным, то скучающим, подавался вперёд или откидывался на спинку неудобного стула. Кофе остыл, ускользнул последний пар, в чашке разлился тот же мрак, что плавал в глубине глаз девочки. Она так и не убрала волосы с лица.

— Нашла, — повторила она позднее, много позже, но ночь казалась такой бесконечной, такой невозможной, что в ней было тщетно ждать рассвет.

Странник нахмурился.

— Сдаётся мне, что потеряла.

— Но…

— Мне нужно идти, ведь эта ночь — из-за тебя, — и он поднялся резко.

Вряд ли он хотел уходить, что-то в нём надорвалось, будто он ждал понимания, но вместо того получил холод. И когда она схватила его за руку, лицо его на миг исказилось мукой.

— В тебе только ненависть, ничего больше, — отрывисто прозвучал его голос. — Я должен идти прямо сейчас. Меня ждёт дверь.

— Твои дороги, твои поиски, твои двери… Что они значат для тебя?! — она не поднялась, не выпустила его пальцев, но смотрела так твёрдо, словно стала выше ростом. — Я искала тебя.

— Мы встретились впервые, — возразил он, вырвав ладонь.