Чтение онлайн

В предчувствии краха NASA спешно вело передачу изображений в виде одномерной растяжки. Как в старом добром «аресибском послании». Забило все частоты поляризационными кодами.

ATLAS молчал. Ему было фиолетово на биржевой черный в спектре красного!

Точнее, не молчал. Он продолжал методично, как метроном, долбить свой неизменный сигнал на водородной линии.

Он просто игнорировал виртуозные шедевры космического бизнеса, испуганного неминуемым крахом! Полное, абсолютное неприятие — это было хуже враждебности. Это был абсолютный игнор. Признание полной профнепригодности.

Это было, как если бы отчаявшийся от одиночества мураш, напрягся, выложил из песчинок сложнейшую мозаику. Портрет своей муравьиной Моны Лизы. В надежде привлечь внимание человека. А этот самый человек взял и просто прошёл мимо. Не обратив внимания. Да еще и портрет растоптал.

NASA рвало волосы. Рейсы в овальный кабинет и на ковер в шестигранную гайку министерства войны стали привычной обыденностью американской реальности.

В ответ на пренебрежение потугами ATLASом в ход пустили тяжёлую артиллерию. Наши «друзья» решили — если радиочастоты странник игнорит, то надо попробовать долбить светом!

Ну и свершилось — началась лазерная оптическая атака с ELT — Extremely Large Telescope!

Долбанули.

ATLAS «ответил».

Одним сфокусированным импульсом непонятно чего, просто выжег к чертям не только ELT, но и все наземные установки лазерной оптической связи. Мир, точнее американский блок, лишился орбитальной группировки лазерных датчиков JPL.

Попытки использовать отражённый солнечный свет блокнули уже перепуганные военные — странник на любые оптические действия отвечал максимально жёстко. Жёг и жёг оборудование.

Остаться без всей орбитальной группировки после ухода странника военные не хотели. Уж слишком рьяно разъяренный творящимся беспредельном мир активно избавлялся от доллара.

А странник, как бы иллюстрируя своё неприятие света, демонстрировал всё новые аномалии! То хвостом своим от Солнца закроется, то облако газа выкинет…

В отчаянии на последних шагах пытались даже использовать радиолинии «космического интернета» — сеть DSN.

ATLAS издевательски промолчал, продолжая свой зигзаг уже в сторону Марса.

Планета бурлила фантазиями отчаяния. В мире на полном серьёзе обсуждали передачу сигнала через нейтринные всплески, хотели модулировать поток от детектора типа IceCube. Никого не волновало, что энергии не хватит даже на то, чтобы сигнал вышел за пределы атмосферы.

Умные на улетающий ATLAS уже забили, смирились. Главным оставалось успеть урвать бабки, получить финансирование, создать видимость деятельности.

А я, сидя в своем крохотном кабинете в Институте, отрезанный от всех официальных каналов, предложил в нашем полузакрытом профессиональном форуме идею, до смешного очевидную.

Я считал, что ATLAS: древний, автономный «пылесос». Который «пылесосит» информацию о цивилизациях, считывая не столько сигналы, сколько модели поведения.

И главное — анализирует аномалии гравитации, а не EM-сигналы! Отлавливаемый человечеством с такой надеждой EM на водородной линии для него вообще может быть побочным шумом…

Мой вывод был прост — если ATLAS не реагирует на наш радиовой, значит он ориентируется на массовые контрасты, на «ритм» гравитационных скачков в системе. Ведь только разум может порождать изменчивые ускорения!

Я предложил смоделировать искусственное гравитационное «мерцание», используя то единственное, что человечество хотя бы могло контролировать — манёвры сотен околоземных аппаратов. Маневры, синхронизированные в единый массивный «танец» ускорений. Попытаться создать всплеск, который нельзя спутать с природным явлением.

Дорого? Да!

Фантастически сложно? Да!

Но это была идея! Идея закрытого чата.

А потом на меня вышла Айка!

Тогда я, офигевший до изумления от «текучести» нашего вроде режимного Института, думал, что она молодой и талантливый специалист по темной динамике из JAXA. Учёный, ведущая разработки в японском центре космической динамики. Молодой специалист, увлеченно занимающаяся моделированием микроскопических вариаций орбит — аномалиями Юноны.

Как же она взахлёб рассказывала о парниковых отклонениях на Хаябусе! Сбивалась с английского на родной японский. А у меня транслит в переводе вис…

Айка Кавагути. Гений-астрофизики. Внучка самого Дзюничиро Кавагути!

Айка Кавагути.

А на деле… да учёный, да внучка. Всё правда.

Но ещё и офицер космического отдела Министерства обороны Японии. Офицер разведки…

Вышла.

Когда у NASA не осталось ни одного рабочего лазера, а бюджет таял подобно снегу на весеннем солнце, она вытащила на свет и меня!

Американцы не хотели. Янки само собой были против. Но идей не было. Как и ресурсов, которых уже катастрофически не хватало. Пришлось искать компромиссы, объединяться со всеми, включая Россию и Китай.

Нет, орбиты все равно считал JPL!

Jet Propulsion Laboratory.

Американцы всё равно ничего не отдали. Только для них, только себе! Да и пентафлопс у ихних суперкомпов поболе было. Тогда…

Вечно улыбчивая и сияющая как теплое солнышко Айка, прилетевшая тогда в Москву, даже потащила ради всего этого меня в Пасадену, в Калифорнию.

И тогда была её первая битва. С Галиной. Моей Галиной Сергеевной. Кто победил я не знаю, но в JPL мы летели втроём — я и две злющие как разъяренные кошки мои самые дорогие женщины.

Галя и Айайайка…

А вот в Consolidated Space Operations Center меня уже не пустили. И наших с китайцами тоже. Не приняли. Рылом не вышли…

Но всё равно мы смогли. Мы сотворили миру этот чертов сигнал!

И ATLAS… отреагировал.

Нет, радиоэфир остался нем. Только сигнал водородной линии неизмененный как сама Вселенная терзал уши идиотов. Но атомные интерферометры в проектах MAGIS стали давать систематические, с определенной закономерностью повторяющиеся ошибки! Да и стоячих сейсмических модах планеты пошли фиксировать изменения!

ATLAS ответил нам! Ответил, как я и предполагал — невозможно, невероятно, но на частотах гравитационных волн!

А, когда мы повторили сигнал спутниками, неожиданно сменил код своего посыла! Прислал короткое сообщение. Понятный, такой узнаваемый образ. Стилизованного на инопланетный манер Стоунхенджа.