Чтение онлайн

— А, точно, — кивнул я. — И что?

— Да ничего, — фыркнул Астарот. — Сказал, что теперь мы чмошники, потому что опопсели. Что ранние наши песни были настоящим искусством, а сейчас… Бельфегор с ним пытался спорить, а я его оттащил. Нафига? Я слышал, как они играли. Натурально, у них гитарист два аккорда только знает. И вообще…

В этот момент на лестничной клетке загрохотали шаги, затрезвонил дверной звонок. Наши наконец-то добрались на автобусе. Надя успела к двери первой. В квартире сразу стало шумно и весело.

— Между прочим, я где-то читал, что первое мая — это новый год у древних славян! — громко заявил Жан, стряхивая с шапки снег.

— С фига ли первого мая-то? — возразил Бельфегор. — Первого марта. Ну и первого сентября еще.

— Да? — скорчил удивленное лицо Жан. — Ну и ладно! Про это все равно уже никто не помнит. А сегодня так на улице вообще натуральный новый год. Так что предлагаю именно его и отпраздновать, раз с первым мая у нас какое-то непонятно что сейчас.

— Простите, оливье не завезли! — крикнула с кухни Ева.

— О, бутербродики! — радостно заголосил Бегемот. — А мы купили конфет. На остановке бабуля конфетами торговала, прикиньте? Десять вечера, а она под снегом сидит, бедная! Ну мы у нее все и купили!

Последняя фраза прозвучала невнятно, потому что Бегемот сунул в рот бутер.

— Ой, а у меня же с собой пирожки еще с утра! — вспомнила Света и принялась рыться в своей сумке.

Народ заполнил комнату, стало шумно, все что-то торопились сказать, смеялись. Рассаживались кто где, кто успел — на диван и в кресла, кому не досталось мест — прямо на пол.

— Кристина, достань тарелки! — крикнула Ева. — А то на кухне мало.

— Ммм, макарошки! — Бегемот обрадованно потер руками.

И как-то так мне тепло от всего этого стало. Вокруг свои. Отличные парни и девчонки. Не сказать, чтобы какие-то особенно идеальные или правильные. У всех есть какие-то тараканы, загоны и закидоны. Но ради них, я, кажется, готов в лепешку расшибиться. И это ощущение было каким-то чертовски приятным.

«Интересно, а как тусовка становится трэшовой?» — подумал я.

Вспомнил сегодняшний «клоповник», вспомнил квартиру Боржича, «мордор».

Ни «мордор», ни коммуналку Боржича я трэшовыми не считал. Ну да, там вроде тоже бухали. И народ там собирается не самый изысканный. Но при этом у меня не возникало какой-то брезгливости. А вот в «клоповнике меня прямо перекрыло до тошноты. В чем разница-то? Это какая-то моя личная неприязнь, или есть объективные показатели, делающие место тусовки 'днищем»?

— Велиал, над чем задумался? — потормошил меня Бельфегор.

— Да так, философские мысли накатили, — усмехнулся я.

— Слушайте, я же хотел вам рассказать! — вдруг оживился Жан, когда Ева вручила ему в руки тарелку с его порцией макарон. — Я же там в клоповнике интервью одно взял! Это просто отвал башки!

— Жан, ну ты нашел, кого слушать! — захихикала Света.

— А вдруг ты зря смеешься? — Жан подался вперед, глаза его азартно блестели. — Он столько подробностей на меня вывалил. И про допрос в КГБ, и про слежку и… и про остальное. А прикинь, если все это правда? Если его действительно активно прессуют, потому что у него есть настоящие паранормальные способности?

— И поэтому он похож на бомжа? — скривила носик Кристина. — Паранормальные способности обязательно сопровождаются вонью изо рта?

— А по-моему прикольно, — сказала Надя. — И даже неважно, правда это или нет. У моей подруги мама всегда перед телевизором банки с водой ставит, когда там Чумак руками машет. Говорит, что ей эта вода реально помогает.

— А моя мама увлекалась когда-то бесконтактным массажем Джуны, — сказал Бельфегор. — Она так одну актрису от головной боли лечила. Та без этого на сцену отказывалась выходить.

— Ну, не знаю, — Света покачала головой. — По-моему, чушь это все.

— А если не чушь? — горячо возразил Жан. — А если Перехвостов правда может как-то воздействовать? Женя Банкин ведь до сих пор в больнице. А он сказал, что…

— Женя Банкин подрался, — скривилась Света. — Ну и вообще у него последнее время и так были не все дома. Так что…

— Слушайте, ну какая разница? — лицо Жана стало обиженным. — Мы не можем узнать, правда это все или нет. Но материал для статьи просто класс! У меня читатели от такого кипятком писать будут. И в редакцию пачки писем опять пришлют. А это всегда очень круто.

— И ты прямо вот так, напрямую, хочешь написать про то, что экстрасенсы из КГБ поджаривали мозг этого Перехвостова? — спросила Света. — А что будешь делать, если потом цивильные дядечки из этого самого КГБ придут в наш «Буревестник» и возьмут тебя за всякие мягкие места?

— Но если это все неправда, то зачем? — пожал плечами Жан.

— Если это все неправда, то сделают а-та-та за клевету, — безжалостно усмехнулась Света. — А если правда… То тебе самому не страшно? Прикинь, ты, такой, выдашь широкой публике самый тайный секрет КГБ, который под всякими там жуткими печатями законспирирован. И думаешь, что тебе такое с рук сойдет?

— Ну… — Жан задумался. — Вообще, логично, конечно. Но с другой стороны, у нас сейчас свобода слова. И все газеты публикуют всякие скандальные разоблачения. А чем мы хуже?

— Вы лучше, — засмеялась Ева и обняла Жана за плечи. — Твою «Африку» я обожаю. Самый лучший журнал, правда-правда! Я бы его читала, даже если бы не знала, кто его выпускает.

— Спасибо, — Жан смущенно покраснел. — Но я же хочу быть еще лучше.

— Если КГБ твой журнал прикроет, то лучше будет сложно стать, — заметила Света.

— Да что ты каркаешь вообще! — всплеснул руками Жан. — Не прикроет меня никто! Сейчас не тридцать седьмой же!

— Как знать… — Света загадочно улыбнулась и посмотрела на меня. Интересно, с ней элегантный Званцов тоже разговаривал? Насчет засевших в рок-клубе сектантов?

Не исключено, кстати.

Жана можно было понять. Он журналист и редактор. И каждого своего собеседника оценивает с точки зрения интересности материала для публикаций. А бухой придурок Перехвостов вывалил на его голову прямо-таки блокбастер. С тайными службами, интригами и магией. Что, мол, не смотрите, что сейчас я выгляжу как чмо и вынужден давать концерты в «клоповнике», это меня из психотронной пушки расстреливают. Только бухло и защищает от зловредного воздействия прикормленных кровавой гэбней экстрасенсов. А еще прошел приказ, согласно которому его, Перехвостова, теперь никуда не пускают. И даже дворником на работу не берут. А все потому, что мечтают алчные безопасники его драгоценный дар себе на службу поставить. Вот и давят, чтобы он дал слабину и пришел-де к ним, потому что больше будет некуда. И тогда всем вообще трындец, потому что дар у Перехвостова — ого-го! Такой телепатической мощи у всех КГБ-шных мурзилок вместе взятых нет!