Чтение онлайн

Он обернулся на звук ее шагов, двинулся навстречу, поцеловал ручки, оглядел со всех сторон, щебеча при этом, как развеселившийся попугай:

– Великолепно, дорогая! Ума не приложу, как вы это делаете. Каждое утро для меня словно праздник. В Риме вы прекрасны, но недосягаемы. Здесь ваша красота предназначается только мне. Я просто обязан нарисовать вас в этом платье. Сядьте вот сюда, дайте мне взглянуть на вас.

Графиия наслаждалась комплиментами и позволила художнику отвести ее к каменной скамье в тени цветущего миндаля. Усадив ее, Блэк схватил блокнот и начал рисовать, не умолкая ни на секунду:

– Утром я пил кофе с нашим доктором. У него, как обычно, с похмелья болела голова, но он просиял, услышав о вашем приглашении на обед. Мне кажется, он тайно влюблен в вас… Нет, нет, молчите, не шевелитесь, а то все испортите. Бедняга ничего не может с собой поделать. Да и что вы от него хотите? Вся жизнь среди крестьян, вы представляетесь ему сказочной принцессой из замка на вершине горы… О, кстати, епископ Валенты начинает расследование жизни и деяний Джакомо Нероне. Он вытребовал из Рима английского священника, адвоката дьявола. Он приезжает сюда через несколько дней. Я взял на себя смелость сказать его светлости, что вы будете рады приютить этого священника у себя.

– Нет! – в панике воскликнула графиня и уставилась на художника, сердитая и испуганная.

– Но, дорогая, – смутился Блэк, отложил блокнот и поспешил к графине. – Я думал, что вы не ждете от меня ничего иного. Я не посоветовался с вами, но знал, что с епископом вы в дружеских отношениях, да и другого места, где мог бы остановиться гость, здесь нет. Не может же он спать с крестьянами, не так ли? Или под прилавком в винном магазине? Кроме того, он – ваш соотечественник… и мой. Я думал, вы только обрадуетесь. Если я пошел вразрез с вашими желаниями, то никогда не прощу себя.

Он упал на колени рядом с ней, как кающийся грешник.

Графиня пробежалась пальцами по его волосам.

– Нет, нет, Ники. Вы просто удивили меня, вот и все. Я… мне не хотелось бы их видеть. Разумеется, вы поступили правильно. Я с радостью приму этого священника у себя.

– Я знал, что вы согласитесь! – На лице Блэка вновь засияла улыбка. – Его светлость будет очень доволен. Да и священник, я надеюсь, не окажется занудой. Кроме того… – В его глазах появилась угроза. – Мы сможем следить за расследованием изнутри, не так ли?

– Наверное, да, – лицо графини затуманилось, она начала нервно теребить подол платья. – Но что он будет тут делать?

Николас Блэк неопределенно взмахнул рукой.

– Что делают они все. Задавать вопросы, записывать ответы, допрашивать свидетелей. Кстати, вы, наверное, станете одним из них. Вы знали Нероне, не так ли?

Графиня заерзала на скамье, отвела взгляд.

– Наше знакомство было мимолетным. Я… едва ли я смогу рассказать что-нибудь стоящее.

– Так о чем тогда тревожиться, дорогая? Вы будете сидеть в царской ложе на представлении деревенской комедии. Забудем об этом, давайте-ка я докончу рисунок.

Но, несмотря на все усилия, ему не удалось изгнать из нее страх, и когда Николас начал прорисовывать лицо, карандаш наносил на бумагу совсем не то, что открывалось его глазам. Женщин легко обдурить. Они видят только то, что хотят видеть. И Николас Блэк давно научился использовать их глупость для собственной выгоды.

Закончив скетч, художник протянул его Анне-Луизе, в душе посмеиваясь над удовольствием, которым осветилось ее лицо. Потом приложился к ручке графини и предложил ей удалиться.

– Вы волнуете меня, дорогая. Вы такая красавица. Соберите букет цветов для спальни и позвольте мне докончить картину.

Глядя ей вслед, Блэк неслышно хохотнул. От графини он видел только добро и не держал на нее зла. Но у него были свои тайные удовольствия, и особую радость он находил в моральном унижении женщин, поскольку физически они его не возбуждали.

Анна-Луиза де Санктис тоже умела притворяться. Не следовало считать ее глупой или злопамятной, хотя она не избежала причуд, свойственных среднему возрасту или страстей, все еще живущих в ее теле. Она терпела тиранию художника, потому что, с одной стороны, его уколы задевали тщеславие, а с другой, графиня знала, что все козыри у нее на руках. Блэк хотел, чтобы она финансировала его новую выставку в Риме. Она могла это сделать, но могла и завтра же выгнать его, заставить вернуться к обычной жизни посредственного художника, ищущего благоволения какой-нибудь богатой вдовушки.

Анна-Луиза радовалась, видя, что он тоже стареет, и каждая следующая победа дается ему все с большим трудом. Его злоба ничем не отличалась от злобы ребенка: она причиняла боль, но всегда сочеталась с подспудным осознанием, что без графини ему не обойтись. И уже давно рядом с ней не было человека, который нуждался бы в ней. У нее были свои надобности, но, хотя Блэк понимал, в чем они состоят, и играл на этом, он не мог использовать их против нее. Художник знал о ее страхах и одиночестве, но еще не раскрыл того единственного, что повергало ее в ужас.

И этот ужас подступил к ней сейчас, когда она шла по тенистому саду на вершине холма, созданному богатством и дешевым крестьянским трудом на бедной, истощенной земле Калабрии, Землю для лужков и клумб местные женщины приносили в корзинах. Каменщики вырубали в склонах холма террасы, которые засаживались виноградниками, апельсиновыми деревьями и оливами. Земля уже много столетий принадлежала семейству Санктис, и крестьяне исправно платили дань. Неаполитанские художники покрасили степи и лепные потолки виллы перед тем, как граф Габриэль де Санктис привез в Италию жену – англичанку; тогда же виллу украсили новые картины, статуи, фарфоровые сервизы.

Вокруг виллы появилась стена, дорогу перегородили кованые ворота, обеспечивая ее уединение. Граф лично подбирал прислугу. Земля и дом со всем содержимым стали его свадебным подарком, уютным гнездышком, где можно было отдохнуть после суеты Рима: Габриэль де Санктис поднимался все выше и выше в администрации Дуче. Для дочери дипломата, только-только вышедшую в свет, происходящее напоминало сказку, но ужас охватил ее у этих ворот, да так и остался с ней.

Габриэль де Санктис давно умер, покончив с собой в Ливийской пустыне. В последующие годы дюжина разных мужчин заменили графа, но никто из них не смог избавить нервную англичанку от бесконечного кошмара.

Потом появился Джакомо Нероне. В этом саду, в такое же утро, она смирила гордыню и молила его изгнать из нее дьявола. Он отказался. В конце концов графини отомстила, но месть эта принесла лишь новые муки: жуткие сны в большой постели, призраки, выглядывающие из-за олив и апельсиновых деревьев. Со временем Анна-Луиза нашла способы бороться с ними. Таблетки приносили глубокий сон, а Николас Блэк отвлекал ее днем.

Но теперь речь зашла о приезде нового человека: священника из Рима, получившего задание перетрясти прошлое, вызнать все, происшедшее давным-давно, любой ценой, чего бы это не стоило свидетелям тех событий. Он будет жить в ее доме и есть за ее столом. Он будет спрашивать и выпытывать, и даже закрытая дверь ее спальни не станет для него преградой.