Чтение онлайн

–   Таким образом можно совершить тысячи нара бали. Результат будет огромен! Физическими жертвоприношениями ты никогда не достигнешь такого, вот почему я всегда говорю, что физические действия имеют ограниченное значение в духовной области. Но если ты вздумаешь играть в эти игры, не зная точно свою рнанубандхану с жертвой, тебя ожидают большие, очень большие неприятности.

–   Так как же узнать эту рнанубандхану?

–   Всему своё время, мой мальчик, – засмеялся он, – всему своё время.

Лето в Бомбее обычно начинается в конце марта. Лето 1977 года принесло свои заботы: нам предстояло выбрать для Стони подходящего жениха. Вопросы генеалогии всегда живо интересовали Вималананду. Наблюдая ход событий на кортах Уимблдона, он вздыхал и говорил: «Если бы Джимми Коннорс женился на Крисси Эверт, что за чудо-ребёнок мог бы появиться на свет!» Теперь ему предстояло отобрать гены, чтобы смешать их с генами своей любимицы Стони. Он всё дольше и дольше засиживался над родословными, желая увериться, что потомство Стони принесёт ей заслуженную славу.

Я бы тоже охотно углубился в этот генеалогический лес, но моя учёба отнимала у меня всё свободное время. Я вёл двойную жизнь: регулярные занятия в колледже с их анатомией, симптомами и лекарствами, интерес к которым то пропадал, то появлялся снова, чередовались с погружениями в необыкновенный мир Вималананды. Всякий раз, оказываясь рядом с ним, я стремился впитать всё то знание, которое он решался мне приоткрыть, а потом я снова оставался один и увязал в трясине скучных и утомительных будней.

Вскоре после дня последнего старта Стони Вималананда неожиданно забрал меня из моего пунского чистилища, и мы поехали в один близлежащий конный завод. В окрестностях Пуны расположено около десятка таких заводов, перемежающихся полями с сахарным тростником, горохом, сорго, кольраби и кукурузой. Проезжая мимо самого крупного и недавно обновлённого завода, принадлежащего братьям Анклезариа, Вималананда прищурил глаза и произнёс: «Анклезариа прекрасно ведут дело и знают толк в лошадях. Даркус слегка грубоват, но Нариман – истинный джентльмен. Я бы не отказался купить двухгодовалого жеребца из их стада, но их цены для меня слишком высоки».

–   Что мне у них не нравится, так это их заводы по выработке сыворотки из крови мулов и лошадей. Поскольку этот продукт используется в лечебных целях, им полагается за это кое-какая хорошая карма. Но что делать с плохой кармой? Убийство само по себе даёт очень тяжёлую карму, здесь же из них вытягивают жизнь постепенно, мало-помалу высасывая из них прану, так чтобы они не могли сразу умереть. Им оставляют лишь столько жизни, чтобы продолжалось выкачивание крови.

–   Как ростовщик даёт фермеру ровно столько, чтобы тот удержался на плаву и продолжал тянуть свою лямку, выплачивая всё новые и новые проценты по ссуде.

–   Именно так. И процент настолько высок, что фермер просто не в состоянии вернуть основной долг. Некоторые начинают с того, что занимают 500 рупий (около 65 долларов в то время), а заканчивают тем, что платят заимодавцам тысячи и тысячи на протяжении десятилетий. Потом этот долг переходит к их детям. Такое вымогательство иначе как кровопийством не назовёшь. Но даже это едва ли сравнится с буквальным выжиманием из тебя крови капля за каплей.

–   Когда ткани организма истощены из-за недостатка крови, и в теле чувство постоянного недомогания… О, это кошмар! С ужасной, должно быть, кармой рождаются животные, обречённые жить на этих заводах.

–   С ужасной, с ужасной. Некоторые из них даже были ростовщиками в своих прежних жизнях!

Мы рассмеялись, подъезжая к месту назначения. Нас встретила хозяйка – пожилая чудаковатая персиянка, давно поджидавшая нас на веранде своего бунгало, которое, судя по его архитектуре, было построено для какого-нибудь британца лет шестьдесят назад.

–   Сахибрао, – позвала она слугу на отрывистом маратхи, – принеси этим господам что-нибудь попить.

Закусив, мы спустились вниз к стойлам, где разгорячённая кобыла ожидала своего жеребца. Впервые оказавшись на конной ферме, я шепотом спросил Вималананду:

–   А ты уверен, что этот мелкий пони, трущийся около неё, не настоящий жеребец?

–   Ну разумеется, – тоже шепотом ответил Вималананда, так что со стороны это выглядело как совещание знатоков. – Он разогревающий. Он должен играть с кобылой до тех пор, пока она не войдёт в раж, и завести её так, чтобы она не могла больше терпеть. Когда она доходит до точки, ей подводят жеребца, а этого заводилу убирают подальше. Смотри!

Как по сигналу, возник жеребец, тряся гривой, как будто стряхивая узду, с огромным, вытянувшимся вдоль живота признаком своего пола. Двое работников поставили его в позицию, помогли взобраться и стояли, наблюдая за его движениями. Через 30 секунд всё было кончено, и удовлетворённых лошадей развели по своим стойлам.

Из всего нашего визита это зрелище произвело на меня наибольшее впечатление, и как только мы снова сели в машину, я выпалил то, что так долго сдерживал внутри:

–   Насколько разные кармы у жеребца и у заводилы! Оба – самцы, и обоих ценят за твёрдость пениса. Но один трахается целый день и за это получает лучший корм, кров и уход, а другого отпихивают в сторону, не оставляя ему никакой надежды на оргазм. Всё время на свадьбе, но никогда не жених! Каждый день – в состоянии и вечно – на расстоянии! Вот так жизнь! Вот и будь после этого мужчиной! Могли ли они дать ему покрыть хоть какую-нибудь кобылку, хоть какую-нибудь несчастную пони?

–   С какой стати? Чтобы он почувствовал удовлетворение и насыщение? Но тогда он потеряет свой сексуальный пыл, который он должен передать кобыле. Кроме того, если он покроет пони, вдруг родится жеребёнок? А кому он нужен? Кто захочет его кормить?

–   Из него можно вырастить другого заводилу, если это самец.

–   Заводилы стоят гроши. И потом, что будет, если они послушают твоего совета, а затем отправят жеребёнка на сывороточный завод. По душе тебе такая ответственность?