Аколит
Шрифт:
– Выключи суп через сорок минут, – попросил я сестру, снимая фартук.
– А ты куда?
– Пойду Рону встречу, – осень уже вовсю напоминала, что дело движется к зиме, пришлось кроме ботинок натягивать куртку и шапку.
– И вообще сегодня была моя очередь готовить… – в спину мне сообщила она.
Знаю, Лада. Знаю. Просто чтобы освободить голову – надо занять руки, этот рецепт всегда срабатывал. Раньше. Что ж, дам тогда шанс промозглому тёмному осеннему вечеру. Алкоголь-то от душевной боли мне и раньше не особенно помогал, а теперь уже и подавно…
“Автобусная” остановка “на север” была практически пустой в отличие от противоположной, “на юг”. К той регулярно подходили одиночки, но чаще – компании студентов. Весело болтающие парни и девушки грузились в очередной экипаж – и укатывали в сторону развлечений и приключений. Впрочем, баланс убыли-прибыли вполне соблюдался с моей стороны: уставшие и не очень молодые люди, среди которых нет-нет да и мелькали лица постарше, высаживались и расходились-разбредались по хорошо освещённым дорожкам парка, разбитого перед жилыми кварталами кампуса. Так что на счёт темноты я погорячился, а всё остальное вечер предоставлял в полной мере: сидеть на лавке под навесом остановки было холодно, а в воздухе висела взвесь из мелких капель воды – что-то противно-среднее между дождём и туманом.
Желание Роны выступать заставило мою эльфийку перейти на “совиный” график сна и бодрствования: днём посетителей в баре мало – все учатся, а кто нет – тот работает. Зато к вечеру народ набивается, особенно теперь: менестрель – плюс десять к посещаемости таверны. А хороший, но, главное, известный менестрель, судя по заверениям Ланы – все “плюс пятьдесят”. К сожалению, с этой… работой… я даже толком выбраться к своей любимой на выступления не мог. Был ещё раз через пару дней после первого – и всё.
С работой… определённо надо было что-то решать. И не потому, что я не справлялся – впритык, с трудом успевая вовремя спать, есть и отдыхать, тратя единственный официальный учебный выходной на неделе – но справлялся. Двоюродная сестра ворчала – но поскольку сама была вынуждена по некоторым предметам что называется рыть землю носом и задерживаться иногда чуть ли не до полуночи, относилась с пониманием. Уже сейчас я от непосредственного начальника и других сотрудников “Горизонтов” научился массе полезных вещей – та жа практика работы с оборудованием НПО давала возможность делать учебные лабораторные работы едва ли не не глядя. А ассистирование в операциях, проводимых квалифицированным хирургом? Лисс сколько угодно мог разглагольствовать, что для проведения операционного вмешательства достаточно уметь держать в руках скальпель и зажим* – даже просто постояв рядом, я узнал о работе с плотью едва ли не больше, чем за несколько месяцев практикуя реальное лечение в “клинике” у лекаря Тохи. Вот только… психика у меня не казённая.
Я в этом мире успел повидать всякого. Да что там – под моим скальпелем в Варнаве умерло больше десяти человек, и винить я при желании в том мог исключительно себя: врачебные ошибки, помноженные на недостаток знаний, никакая магия не исправит. Мог, но не винил. Более того, я без колебания был готов отобрать чужую человеческую жизнь и раньше. Ничуть не постеснялся бы отправить на тот свет бретёра Купу, причём не заморачиваясь соблюдением дуэльного или ещё какого кодекса, если бы наткнулся на него той ночью. И был готов расстрелять из метателя группу Белых, перегородивших дорогу, несмотря на все последствия… Да уж, пообтесали меня местные условия, заставили измениться. Стать жёстким, даже жестоким, зачерстветь душой. Но кое-в чём я через себя переступить так и не смог.
По-хорошему, надо было бросать нафиг такую работу. Каждый раз сжигать километры нервов… Наивно было думать, что я смогу как-то облегчить жизнь даже одной приговорённой на запланированную смерть химере. Надо признать: я только хуже сделал и себе и ей, начав общаться по-человечески, позволил сбросить покорное отупение в ожидании конца. Но раз так вышло – отыграть назад уже не мог. Так хозяин собаки до конца остаётся со своим зверем, когда тому ветеринаром вынесен смертный приговор и сделан соответствующий укол. Танни я был не хозяин, но и бросить теперь её не мог. А ещё… Чёртова работа приносила мне вполне неплохие даже по меркам третьекурсника деньги. Деньги, которые тоже скоро – оглянуться не успею – должен буду потратить на покупку и снаряжение нового напарника для охоты. Проклятье…
[*Маги стихии Жизни могут заживлять раны без накладывания швов, особенно если резать аккуратно, потому Лисс не упоминает хирургическую иглу – она ему не нужна.]
Все-таки холод помог. За пару часов я основательно продрог, и не будь мне подвластна Жизнь – наверняка назавтра свалился бы с простудой, если не с чем похуже. Зато наконец отпустило. До следующего рабочего дня – но отпустило. Связь печатей как всегда исправно установилась, едва Рона оказалась рядом: не успел “автобус” затормозить, а я уже знал, что моя эльфийка внутри – а она узнала, что я её жду. Разумеется, я успел встать и даже развести руки, чтобы поймать без раздумья бросившуюся мне в объятия девушку. Поймать и прижать к себе что есть сил, остро чувствуя пришедший на смену мучительному поиску выхода из безвыходной ситуации всплеск ничем не замутнённого счастья: хотя бы мою любимую защитить было в моей власти!
– Хм… ну, я пойду, наверное?
– Ой! – мы с Роной оторвались друг от друга.
– П-привет, – как-то не очень уверенно поздоровалась со мной кошкодевушка. Честно говоря, без привычной формы, в вязанной шапочке с помпоном, приталенной короткой курточке поверх тёплого платья с длинным подолом, я с большим трудом узнал знакомую химеру-стражницу.
– Юмми меня провожает, – улыбнулась эльфийка своей фирменной наивной и светлой улыбкой.
– Моя смена заканчивается в девять, я после этого прихожу послушать музыку… – смущённая пограничница не знала, куда девать глаза и руки, а помпон колыхался в такт движению скрытых под шапкой ушей. – Рона, раз тебя встретили, я, пожалуй…
– Арн, можно Юм в пятницу вечером придёт к нам домой? – посмотрела на меня Фирониэль. – Я буду играть гостям, а ей так нравится, как я пою и играю…
– Гостям? – аккуратно перебил я эльфийку, опустив три-четыре эпитета перед этим словом. Сдержался. Не люблю… неожиданности. А нервы у меня прямо сейчас – ни к чёрту.
– Тем, которых Лада пригласила после занятий, из её группы и ещё несколько… знакомых… ой, она тебе не сказала, да? – всё поняла по моему тону и лицу соратница.
– Наверное, она хотела, но отвлеклась, – дипломатично отозвался я, вспоминая наш разговор. Мы с сестрой, после того как я привёз Рону, во избежание дальнейших, гхм, “сюрпризов”, твёрдо договорились согласовывать все визиты посторонних в нашу общую съёмную квартиру. Надо полагать, кое-кто про это слегка забыл, точнее, был уверен, что я дам разрешение, если попросить. Скорее всего так и было бы, если бы я не вернулся в очередной раз домой под впечатлениями от работы, и спрашивать у меня дочка Мартина не рискнула: вдруг на эмоциях откажусь? Интриганка доморощенная. Ну что ж, тогда и я не буду спрашивать. – Приходи конечно, Юмми. Буду рад тебя видеть.
Хотел добавить “и друзей приводи”, но решил всё-таки не перегибать палку. И так присутствие химеры хорошо так взбодрит компашку сестрёнки: жители королевств, даже маги, их серьёзно опасаются.
– Х-хорошо! – окончательно залившаяся краской стражница очень хотела улизнуть куда подальше, вот только гражданская одежда подобного с собой обращения с гарантией не пережила бы. – Ой, а вот и мой экипаж япобежалапокапока!
– Поздравляю с первым поклонником, – я, проводив глазами умчавшуюся кошкодевушку, улыбнувшись своей красавице и опять приобнял её талию.