Чтение онлайн

Волны становились всё сильнее. Лодка, из которой Гарт выжимал все силы, взлетала на молочно-белые пенящиеся гребни, каждый раз рискуя опрокинуться. Внутри у Алби всё переворачивалось, и от качки, и от парализующего ужаса, что внушала ей разбушевавшаяся клокочущая стихия. Она едва смогла повернуть голову, чтобы посмотреть на «красногалстучника». Лицо его было хмурым и сосредоточенным, но страха в нём не было, одна голая решимость дойти до Грани и пересечь её. Руки, казалось, намертво приросли к небольшому штурвалу, он иногда морщился от бьющей в лицо холодной воды, но держался всё так же уверенно. Это придало Алби немного бодрости. Наверно, он всё же знает, что делает, он уже ходил этим путём. Хотя лучше бы он снова прошёл им один. И вдруг девушка задохнулась, переведя взгляд с Рифуса на открывшийся ей вид прямо по курсу.

Это была волна. Невозможной высоты, огромная стоячая волна, каменно-спокойная посреди рыдающей стихии, серо-стальная, с белым пузырящимся гребнем, величественная и жуткая одновременно. И Рифус Гарт направил их утлое судёнышко прямиком в этот морской ад.

Алби едва успела набрать в грудь побольше воздуха, чудом не поперхнувшись, как моторка на полном ходу вгрызлась в ледяную солёную стену, пронзила её и резко ушла вниз, так, что у Алби на миг заложило уши и начало нестерпимо жечь в груди. Её со всех сторон окружала яростно-упругая плоть воды, ударяла в лицо, трепала как щепочку, и Алби мысленно возблагодарила Рифуса и его чёртов галстук. Вода была повсюду, сдавливала, напирала, грозясь оторвать девушку от её хилой опоры в виде ручки. Мокрый галстук врезался в кожу, грозя перекрыть кровоток в руках, но Алби этого не чувствовала из-за холода и полной дезориентации. Лёгкие уже начинало жечь почти нестерпимо, перед глазами вспыхивали и гасли миллионы искр. Больше всего этот прорыв сквозь исполинскую волну напоминал ей прочитанные истории о людях, попавших под лавину. Как старенькая лодочка могла противостоять этой мощи, было совершенно непонятно. И всё же моторка двигалась, только Алби не могла понять, куда, не имея возможности даже пошевелиться, забившись между сиденьем и панелью. «Это конец... Ещё секунда, и я рефлекторно вдохну... я захлебнусь...» Она не могла видеть, скорчившись, насколько возможно, чтобы водный шквал не сломал ей шею, как Рифус внезапно с нечеловеческим усилием вывернул штурвал почти на полную, а потом в зажмуренные от ужаса глаза хлынул ослепительный свет. Волна исчезла. Алби, содрогаясь и отплёвываясь, скользя на мокром неровном полу, наконец нашла в себе силы приоткрыть саднящий от соли глаз.

Лодка неслась по волнующемуся морю, приближаясь к странному берегу, поросшему настоящими джунглями из довоенных книг. Мшистые стволы оплетали вьюны и лианы, душа слабые деревья и нагло выпивая соки из сильных. Землю покрывали незнакомого вида кустарники, взмывались ввысь гигантские хвощи и папоротники, самый нижний слой покрывал влажный ковёр из мха и лишайников самых причудливых расцветок. Алби замерла, не в силах поверить в увиденное.

Рифус, тоже отдышавшись и сплюнув за борт, вдруг широко улыбнулся:

— Вот мы и во Внешнем мире.

Алби смотрела во все глаза, забыв об онемевших руках, о ссадинах, которые от солёной воды разболелись с новой силой, забыв о невероятном, беспрецедентном переходе через циклопический вал, забыв о Рифусе Гарте, о собственной горькой участи, забыв обо всём, ибо то, что она видела, превосходило её самые смелые фантазии. Она никогда не задумывалась над тем, как же в реальности выглядит полумифический Внешний мир, воображение рисовало ей уродливые почерневшие проплешины на голой растрескавшейся земле, ядовитый жёлтый ветер, перекатывающий клубки давно мёртвых трав, лужи с пугающими цветными разводами и скорбные развалины некогда прекрасных городов. А вместо этого перед ней предстала обновлённая, преодолевшая боль двух мировых войн природа, переосмыслившая случившееся с ней и, как Феникс, заново восставшая из пепла в новом облике, грозном и прекрасном. Больше некому было вырубать исполинские деревья, некому было перегораживать реки и разворачивать русла, некому было спорить с Жизнью, в очередной раз преодолевшей глупые поползновения жалких двуногих на её величие и мощь.

— Боже мой, — потрясённо прошептала Алби, дыша как-то через раз, — боже мой... Как это... прекрасно. Почему в Ойкумене этого нет?

— Чего? — Гарт, чертыхаясь, пытался развязать ей руки. Мокрая ткань врезалась в кожу, и кисти начали приобретать нехороший голубоватый оттенок. Алби не обращала на него ни малейшего внимания, всё так же завороженно глядя на берег.

— Вот этого... Этой... красоты... почему? Откуда это? Почему у нас создана гигантская ирригационная система, чтобы растения не засохли, люди трясутся над каждым деревцем, половина мощи опреснителей работает на орошение плантаций, а здесь... здесь...

— Потому что в Ойкумене люди сами создавали себе среду обитания, — Рифус наконец размотал Алби руки и покачал головой, увидев, во что они превратились, — а здесь природа решала сама, без нас. За триста лет уж как-то можно было оправиться ото всех потрясений. Дай сюда руки.

Тут Алби наконец-то обратила внимание на манипуляции Гарта. Увидев свои посиневшие пальцы, она вздрогнула.

— Давай сюда, — раздражённо повторил Рифус, — тебе надо руки растереть, чтобы восстановить кровоток. Учти, это довольно неприятные ощущения.

Неприятные? Алби аж губу прокусила, настолько болезненным оказалось растирание онемевших кистей. У Гарта были ужасно жёсткие ладони с твёрдыми царапающими мозолями, и энергичное восстановление кровообращения отзывалось острой саднящей болью. В определённый момент у Алби аж слёз из глаз брызнули.

— Терпи, — ободряюще бросил Рифус, — чуток ещё потерпи, уже почти всё. Или хочешь остаться без рук?

— Больно, — проскулила Алби.

— Больно, — согласился «красногалстучник», — но необходимо. Лучше уж так, чем тебя расплющило бы под толщей воды. Здесь, любовь моя, вообще, куда ни плюнь, больно, опасно, всюду поджидает какая-нибудь голодная нечисть или заблудшие души вроде штырьков.

— Кого? — не поняла Алби.

— Неважно. Надеюсь, мы с ними не пересечёмся. Вреда от них мало, но на нервы действуют, особенно таким трепетным созданиям, как ты. Я-то в своё время их человек двадцать перестрелял.

— Здесь люди?!

— Ха. Из здешнего «населения» можно демонстрацию организовать перед зданием правительства, если подойти к делу с душой. Да не бойся ты. Делай всё, как я говорю, и у тебя не будет проблем ни со штырьками, ни с... м-м-м... остальными здешними жителями. Так, ну вроде всё. Вылезай.

Алби, неловко покачнувшись, выкарабкалась из неустойчивой лодки и осторожно сошла на мокрый серый песок. Ноги немного провалились во влажную кашицу. Она стояла, вертя головой и до сих пор не веря что она — она, Алби Мирр! — стоит на земле Внешнего мира. Рифус тем временем, позыркав по сторонам, обнаружил побелевшую от времени ветку плавника и цапнул её с довольным видом.

— Сейчас замаскируем нашу яхту и вперёд.

— А палка зачем? — не поняла Алби. Она вообще нисколечки не понимала действий Рифуса Гарта начиная с момента её неожиданного освобождения из собачьего вольера и заканчивая швартовкой на берегу Внешнего мира.

Гарт посмотрел на неё, вздохнул о чём-то своём, но ответил.

— Я голыми руками эти вот лопухи, — он указал веткой на пышные заросли папоротника с тёмно-зелёными глянцевитыми листьями, сочными и мясистыми, — трогать не намерен. Ожоги вплоть до кости, регенерация невозможна. Карборановая кислота. То, что ваши умники пытались синтезировать в Институте, здесь уже давно изобрела и применила природа. Ты стой пока, где стоишь, лишних движений не делай. Поняла?

— Карборановая кислота... — ошарашенно пробормотала Алби, широко раскрытыми глазами глядя то на Рифуса, то на папоротник.

— Ну да. Самая сильная органическая кислота. Жрёт всё, что видит. Даже с инертными газами реагирует. Ну что ты на меня так смотришь? Я же в бригаде работаю, уж базовый-то уровень образования имею. Надо знать, что именно может тебя убить.

— Она же сожжёт палку...

Рифус тихо усмехнулся. Никакая теория не заменит хорошей полевой практики, уж это девочка теперь поймёт наверняка.

— Палка неживая. Папоротник атакует только живых существ. Она, конечно, обуглится, но не рассыпется в прах. На маскировку должно хватить. Нечего тут штырькам зыркать.