Чтение онлайн

— Так, — понурился Петя. — Я уже… я знаю. Бить будут… Воротников тот же. Ещё несколько… Эх… ну зачем я здесь? Никогда военным быть не хотел. Это всё дядя Серёжа…

— Да откуда ж ты знаешь? — не слишком уверенно попытался заспорить Фёдор. — Ты ж и в гимназию никогда не ходил!

— Не ходил. А во двор ходил. С другими мальчиками говорил. Книжки читал.

— Ладно, говорю ж тебе, не дрейфь! Придумаем что-нибудь! Я вот думал, тут казарма будет, как в Елисаветинске, а тут эвон какие хоромы! — Федя похлопал по собственной кровати. — У меня дома такого-то нет! Можно пещеру устроить! Можно как вигвам настоящий сделать? Ты вигвамы строил когда-нибудь, Петь?

— Не… — Федин сосед понуро глядел в пол. — Мне мама не разрешала… И тётя Арабелла…

— Арабелла? Ух ты! Имя-то какое! — искренне восхитился Фёдор.

— Ну… да. Они хорошие, очень. Только ничего мне не разрешали. Я потому и не умею. Ни в поход, ни палатку там, ни костёр под дождём, как Монтигомо Ястребиный Коготь…[1]

— Да не бойся ты! Мне вот Константин Сергеевич очень показался, научит!

— Да-а, он хороший, — согласился Петя, подумав. — Только строгий.

— Строгий — это и хорошо! Всяким… задирам дороги не будет!

— Если бы, — вздохнул Петя.

Дверь резко, без стука, распахнулась; на пороге возникли здоровенный Воротников, как-то оказавшийся с ним вместе Костя Нифонтов и ещё один мальчишка, на вид — обыкновенный, какой-то даже весь… усреднённый.

Среднего роста, не толстый и не тонкий. Лицо не круглое и не вытянутое, не пухлое, но и не сухое. Всё в нём было какое-то серединка на половинку, «без особых примет», но взгляд Феде не понравился — пронизывающий, острый, оценивающий какой-то.

— Эй! Которые Солонов и Ниткин! — зычно гаркнул Воротников. — А ну выходи! Начальство велит! Хорош валяться! Дальше по корпусу идти велено!

— Спасибо, — вежливо сказал Петя. — Спасибо, мальчики.

Фёдор только и смог, что с отчаянием хлопнуть себя по лбу.

— Мальчики! Уа-ха-ха! — загоготал Воротников. — Цилечка какая, а?!

Федя не знал, что такое «цилечка», но явно что-то не сильно хорошее.

— Воротников, так? — двинулся он вперёд, и Петя сразу же как-то укрылся у него за плечом. — Чего тебе надо-то? Чего пристал? Тебя нас позвать велели, так? Ну так ты и позвал. Теперь иди других зови.

Воротников задвигал челюстью, зашевелил плечами, полез на Фёдора.

— Слышь, ты…

— Оставь его, Сева, — вдруг с ленцой проговорил «со всех сторон средний» мальчишка. Голос у него был тоже средний, никакой. — Потом разберёмся. Негоже приказы начальства с самого начала через ногу кидать, — и ухмыльнулся.

— Точно! — сразу же поддакнул и Нифонтов. — Начальство, оно такое… уж я-то знаю, Лёва. Моего папку…

— Именно, — ободряюще сказал мальчик по имени Лёва и даже положил Косте руку на плечо. — Пошли. Пусть эти опаздывают, если хотят.

Троица вывалилась в коридор; Воротников, само собой, бахнул дверью на прощание.

Петя жалобно вздохнул.

— Побьёт. Как есть побьёт…

— Да не ной ты раньше времени! Мы его сами побьём!

— Угу-у, а ка-ак…

— Как, да кудак, да подать его сюдак! Придумаем. Пошли, и впрямь нечего опаздывать!

Подполковник их действительно ждал. Первое отделение дружно затопало следом за ним на второй этаж, где были классы.

Сперва Фёдор не ожидал тут ничего интересного — ну что такого может быть в классных комнатах, кроме парт, учительской кафедры, ну и каких-нибудь глобусов-карт-чучел?

Разве что скелет. Вот, помнится, в прошлом году, ещё в Елисаветинске они позаимствовали (с возвратом, понятное дело) в кабинете естествознания самый настоящий череп, запихнули внутрь огарок свечи, зажгли; а потом ка-ак подняли на палке над живой изгородью вечером, когда из женской гимназии девчонки расходились после какого-то их клуба.

Ох, и было же визгу!.. Девчонки аж сумки с книжками побросали, улепётывая. Разговоры о призраках и мертвецах потом несколько месяцев ходили, а старшие сёстры наотрез отказывались возвращаться домой с занятий одни.

До сих пор вспомнить приятно.

Но тут и классы оказались совершенно не такие.

Во-первых, парты там стояли не рядами, а широким полукругом и лишь в три ряда, так что никакой «камчатки», прибежища двоечников и второгодников, не получалось.

Во-вторых, первый же класс, куда их привел подполковник, именовался «Оружейнымъ № 1», и по стенам развешаны были самые настоящие винтовки с пулемётами — иные целиком, иные в разрезе; висели схемы, как надо заряжать, как целиться, всё такое.

Кто-то из кадетов немедленно заспорил, какая из винтовок старая «бердана номер два», а какая — новая Мосина; которая — «пибоди-мартини», которая — «арисаки» и которые — «манлихер» со «спрингфилдом».

Фёдор только ухмыльнулся. Сам бы он перечислил их зажмурившись, наощупь; 3-я Елисаветниская военная гимназия была жутковатым местом, где постоянно ходишь с фингалами, но зато военное дело там учил старый одноногий штабс-капитан Максимович, заставлявший воспитанников и впрямь распознавать оружие, завязав глаза.

Здесь вкусно пахло ружейной смазкой, добрым железом, и совсем чуть-чуть — порохом, словно развешанные на стенах винтовки напоминали — «мы тут хоть и на покое, а коль понадобится — ещё постреляем!..»

Да и сами парты были другими — шире, выше, так, что удобно что-то делать, стоя возле них, а не только сидя.

— Да-да, — с улыбкой сообщил кадетам Константин Сергеевич, — здесь мы и будем заниматься. И не когда-нибудь в старших возрастах, а прямо завтра. Не откладывая.

[1] Автору известно, что имя «Монтигомо Ястребиный Коготь» введено в русский литературный обиход рассказом А.П.Чехова «Мальчики»

СевкойНа следующих дверях значилось «Физическій кабинетъ» и он куда более походил на лабораторию загадочного учёного из романов Жюля Верна, чем на классную комнату.

Всё вокруг было опутано каким-то проводами; на мраморных щитах размещались рубильники и рукояти, каких не постыдился бы и новейший линкор; в простенках высились странные аппараты, сверкая начищенной бронзой; а учительский стол выглядел удивительной крепостью с какими-то устройствами, к которым так и напрашивалось название «лучи смерти».