Чтение онлайн

У нее на глазах я открыл пакет, достав оттуда шесть упаковок кетамина. Я не стал спрашивать, зачем Алисе так много, все и так было понятно. Вдруг отсмеявшись, Алиса снова сделалась серьезной, убрала руки от лица и начала внимательно следить за мной. Я покрутил упаковки в руках и почитал состав. В нем перечислялись непонятные соединения химических веществ, в которых я ничего не понимал, поэтому просто открыл одну из коробок и высыпал на ладонь прозрачную ампулу с бесцветной жидкостью внутри. Раствор для инъекций. Я совершенно не разбирался в лекарствах, но попытался угадать:

– Это какое-то обезболивающее?

Алиса кивнула.

– Ветеринары его используют для наркоза, хотя вообще-то это очень мощный психотроп, не хуже ЛСД. Только без эйфории во время прихода, если понимаешь, о чем я. – Она сказала это, а потом вдруг переменилась в лице, как будто забыла, где мы и кто мы, и спросила: – Кстати, а ты слышал песню «Special K» группы «Placebo»?

– Нет, – честно признался я.

– Ну как же? – Она удивилась, как будто я совсем был дурак.

И внезапно начала тихо напевать:

– No hesistation, no delay. You come on just like Special K… Это как раз о нем, о кетамине, неужели не слышал? Там еще на заднем плане: «Пара-па-па-пара-ра»? – Алиса закрыла глаза и закружилась на месте, широко раскинула руки в порезах, как будто забыв о моем существовании. – Пара-па-па-пара-ра… И потом припев: «Gravity! No escaping gravity!».

Далеко, там, где в серой дымке виднелись силуэты высоток, уже поднималось солнце. А прекрасная безумная Алиса кружилась и пела рядом со мной. Это было какое-то завораживающее зрелище.

– Да что с тобой не так? – спросил я, не в силах сдержать улыбку, настолько мило и странно это выглядело.

Я сказал довольно громко, но Алиса, казалось, меня не слышала, как будто танцевала где-то в своем далеком непроницаемом мире. И тут на меня что-то нашло. Пока она кружилась, и ее глаза были закрыты, я быстро бросил упаковки обратно в пакет, перемотал их резинкой и сунул в задний карман своих джинсов.

– Ты просто обязан услышать эту песню! – воскликнула она, наконец открыв глаза.

– Так, может, дашь мне ее послушать? – спросил я, поправляя рубашку.

Алиса замерла, оглядела меня и перестала улыбаться.

– Где оно? Куда ты его дел, м? Давай сюда.

– Не отдам, – честно сказал я и качнул головой.

– Да ты что, совсем охренел? – воскликнула она, и ее глаза затопили волны ярости.

– Прости, – сказал я, уставившись вниз, – прости, но все равно не отдам. Я не могу позволить тебе сделать это с собой.

И тут Алиса прыгнула на меня. Я имею в виду – буквально прыгнула. От неожиданности я не смог удержаться на ногах и упал в грязь, а сверху в меня вонзились кости Алисы.

– Идиот! – кричала она и сыпала неумелыми ударами, целясь мне в лицо. – Отдавай сейчас же или я закричу!

– Да ты ведь уже кричишь, ненормальная!

Я почувствовал, как в заднем кармане у меня что-то хрустнуло.

– Черт! Все, брейк!

Я попытался скинуть с себя Алису, но смог только перекатиться. Она вцепилась в меня своими ногтями, как какой-нибудь дикий зверь.

– Что это был за звук? Ты их разбил!

– Да хватит уже, слезь с меня!

– Что ты натворил, м?!

– Я натворил?

– Да, да, ты натворил! – завопила Алиса. – Подошел с дерьмом на своих ботинках, пока я танцевала, и все сломал… Какого черта ты ржешь?

Я действительно смеялся. От ее слов, от всего этого абсурдного разговора, я вдруг начал захлебываться под ударами, лежа посреди этого проклятого пустыря, и ничего не мог уже с собой поделать. Наверно, если бы нас увидел со стороны кто-нибудь из моих нормальных друзей – у которых учеба, работа и хобби фотографировать все подряд – то наверняка бы они решили, что я окончательно поехал крышей. От этой мысли мне почему-то стало еще смешнее. Я ржал во весь голос, смотрел на Алисино вымазанное грязью лицо, всклокоченные короткие волосы и широко открытые глаза. Я слышал ее дыхание, я чувствовал ее запах, я ловил молнии из ее чокнутых глаз и думал о том, что еще ни разу в жизни я не валялся вот так в грязи и не смеялся, как полный кретин.

8.

Потом под пристальным взглядом среднеазиатского кассира мы с Алисой сидели в какой-то забегаловке, грязные и уставшие после бессонной ночи и схватки на пустыре, и думали, что делать дальше. На ссоры уже не было сил. Из шести упаковок «special k» уцелело неполных три: в одной было разбито несколько ампул. Алиса заявила, что я должен их возместить, хотя это она на меня прыгнула и все раздавила.

Увидев мой мобильник, она заставила меня выйти в сеть, погуглить смертельную дозу кетамина и пересчитать все это дело на имевшийся у нас пятипроцентный раствор. «Погуглить смертельную дозу? Ты это, блин, серьезно?» – спросил я. А она только пожала плечами: «Не знаю, ты виноват, вот и найди». Пока я занимался этим, Алиса молча злилась на меня, закутанная в мою грязную куртку, которую я заставил ее одеть, и пила свой дрянной кофе в углу. Я же был скорее рад случившемуся, потому что и без всяких проверок подозревал, что вряд ли оставшегося хватило бы даже для хрупкой Алисы.

За большим стеклом за нашими спинами с раздражающим шумом просыпался город, поднявшееся солнце бросало лучи на экран, так что мне приходилось прикрывать его рукой, чтобы хоть что-то увидеть.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросила Алиса, когда допила чашку.

– Если я правильно посчитал, то из расчета в восемьдесят миллиграмм на килограмм веса, понадобится не меньше трех-четырех упаковок даже в твоем случае, – сказал я. Вообще-то я не был уверен и на всякий случай посчитал с запасом, чтобы у Алисы точно не хватило глупости даже пытаться. – Кстати, сколько ты там весишь?

– Ну нет, умник, эту тайну я унесу с собой в могилу.

Она недоверчиво заглянула мне через плечо и заметила три пропущенных от моей тетки. Я поспешно выключил экран.

– Странно, что ты этого стыдишься, – сказала Алиса, – по крайней мере ты хоть кому-то нужен.

Было уже восемь часов утра воскресного сентябрьского утра. Мы вышли из кафешки и побрели по незнакомой улице. Повсюду крутились эти невыносимые осенние листья, они, скомканные и порванные, вылетали вместе с брызгами из-под колес проезжающих мимо машин, липли к кедам. Редкие прохожие обходили нас с Алисой стороной – по нам, вероятно, было видно, что мы никуда не спешим, тащимся без цели в полубреду.

Мы дошли до перекрестка и встали на светофоре.

– Не люблю московскую осень, – сказал я, чтобы просто что-то сказать. Алиса выглядела совсем печальной.

– Никто ее не любит, – раздраженно сказала она. – В этом нет ничего особенного. Ты такой же, как все.

– Я и не говорил, что считаю себя особенным, я только сказал, что не люблю осень.

– Это просто химия. Любишь, не любишь – это здесь ни при чем. – Алиса качнула головой. – Обычный недостаток солнечного света и тепла, который все принимают за депрессию. Ты знал, что осенью количество самоубийств резко возрастает? И каждый, вероятно, считает себя особенным, хотя на самом деле он ничем не отличается от других.