Чтение онлайн

— Нет, — сказал Блэкберн. — Мальчишку Смедри я, пожалуй, попридержу. Ваши треклятые Таланты норовят не дать вас в обиду. Начнем, пожалуй, с девчонки.

И он опять улыбнулся, нацеливая единственный глаз на Бастилию.

— Нет! — подал голос дедушка Смедри. — Задавай свои вопросы, чудовище!

— Не так быстро, Смедри, — сказал Блэкберн. — Я все-таки убью одного из них для начала. Просто чтобы ты знал, насколько я серьезен!

Линза Поджигателя начала медленно тлеть.

— НЕТ! — что было мочи закричал дедушка Смедри.

Линза Поджигателя вспыхнула и всадила огненный луч…

…в обратном направлении. Прямо в глаз Блэкберну.

Воспользовавшись моментом, я вывернулся из рук конвоиров, перехватив их запястья и наградив каждого неплохим разрядом своего Таланта. Под моими пальцами хрустнули кости, оба качка взвыли и шарахнулись прочь, хватаясь за покалеченные конечности. Блэкберн рухнул на колени, Линза Поджигателя выпала у него из рук. Почерневшая глазница курилась дымком. Темный Окулятор дико завизжал, настигнутый болью.

Я подошел к нашему врагу, утратившему всю свою силу.

— Блэкберн, — сказал я ему. — Я же хватался за Линзу Поджигателя не ради того, чтобы нацелить ее на тебя. Мне надо было лишь подержаться за нее и успеть сломать. Теперь она стреляет назад.

Я вынужден извиниться за главу, которую вы только что дочитали. Уж больно глубокой и тяжеловесной она получилась. Так дело пойдет — вместо рассказа о злых Библиотекарях мы скоро переключимся на жутко занудную историю про адвоката, защищавшего несправедливо обвиненных крестьян.

И вообще, при чем тут пересмешники?

Я подхватил с полу Линзу Поджигателя и крутанулся к здоровякам, все еще державшим моего дедушку. Библиотекари смотрели то на поверженного Окулятора, то на меня. Я поднял Линзу.

Они так и брызнули в разные стороны, а я с запозданием сообразил, что наконец-то сумел взять Линзу в руки, не запустив ее при этом.

Дедушка Смедри обессиленно привалился к стене, но потом все-таки улыбнулся.

— Отличная работа, малыш. Просто отличная… Вот что значит — быть Смедри!

Головорезы пятились прочь, утаскивая с собой пленников.

— Теперь нас с ним двое, — сказал дедушка Смедри, выпрямляясь и глядя на Библиотекарей. — А ваш Окулятор повержен. Подумайте хорошенько: вы и вправду хотите, чтобы мы рассердились?

Последовало мгновение нерешительности, и Бастилия не преминула им воспользоваться. Она откинулась и что было силы врезала ногами по спине Библиотекаря, стоявшего перед ней. Потом вырвалась у своих ошеломленных стражей и была такова.

Другие головорезы бросили Синга и Квентина и кинулись наутек. Бастилия устремилась в погоню, пинками и затрещинами выпроваживая их за дверь. Впрочем, она сразу вернулась убедиться, все ли с нами в порядке. Что ж, Синг и Квентин выглядели в целом неплохо.

Блэкберн шатался и стонал. Дедушка Смедри покачал головой, сверху вниз глядя на Темного Окулятора.

Я спросил:

— Нам надо… с ним что-нибудь сделать?

— Теперь можно не бояться его, — ответил дедушка Смедри. — Окулятор, лишившийся глаз, не опасней маленькой девочки.

— Что-что? — Бастилия перевернула одного из Библиотекарей, которого только нокаутировала минутой раньше, стащила с него пояс с мечом и сама им опоясалась.

— Прости, маленькая, — устало выговорил дедушка Смедри. — Это была просто фигура речи. Синг, ты не окажешь мне услугу?

Синг ринулся к нему и подпер его плечом.

— Ах, как славно, — сказал дедушка Смедри. — Квентин! Собери все уцелевшие Линзы. А ты, Бастилия, будь умничкой, проследи, чтобы никто нам не помешал. В библиотеке хватает существ, которых запугать не так просто, как этих.

— А мне что делать? — спросил я.

Дедушка улыбнулся.

— А ты, мальчик мой, забери наконец свое законное наследство.

Я обернулся туда, где на полу все еще лежали Линзы Рашида. Я подошел, поднял их и сказал:

— Блэкберна они, по-моему, разочаровали.

— Блэкберн был из тех, кто признает лишь один вид могущества, — сказал дедушка Смедри. — Потрясающая близорукость, особенно для того, чьи способности зависят от зрения!

— Ну так… что же они делают? — спросил я.

Дедушка Смедри ответил:

— А ты попробуй, надень их.

Я снял свои Линзы Окулятора и надел вместо них Линзы Рашида. И… не ощутил никакой особенной разницы. Ни всплеска энергии, ни удивительных откровений.

— Что мне искать? — спросил я.

— Квентин, — обернулся дедушка Смедри к студенту-выпускнику. — А ты как думаешь?

— Теряюсь в догадках, — отвечал коротышка. — Легенды столь противоречивы.

Я так и подпрыгнул.

— Эй! Я понимаю его!

— Это невозможно, — сказал Квентин, собирая по полу уцелевшие Линзы. — Мой Талант весь остаток дня будет превращать речь в чепуху.

— А вот и нет, — сказал я. — Кстати, ты и прежде городил не такую уж чепуху. Ты хоть знаешь, что твой Талант способен предсказывать будущее?

У Квентина отвисла челюсть.

— Так ты в самом деле понимаешь меня?

— Ну наконец-то ты понял, что я тебя понимаю. Кстати, спасибо за намек насчет рутабаги.

Квентин повернулся к хитро улыбавшемуся дедушке Смедри.

— Нет, — сказал тот. — Квентин, я тебя по-прежнему не понимаю.

Я потрясенно озирался. «Во имя всего, что свято, какого…»

Тут меня постигло озарение, и я ринулся к спортивной сумке Синга, лежавшей в сторонке. Живо расстегнул молнию и стал рыться в боеприпасах, разыскивая вполне мирный предмет: книгу. Книгу, которую я приватизировал в комнате Забытого Языка.

Схватив, я жадно раскрыл ее на самой первой странице. «Изготовление Линзы Истинного Искателя, — гласили строки, — дело весьма непростое и трудоемкое, но вполне может быть постигнуто тем, кто не пожалеет времени на его изучение…»