Чтение онлайн

— С тобой все будет в порядке? — спросил Гарри. спросил Гарри.

— Да, конечно. Я не собираюсь умирать. Просто не могу больше выносить это место. Бессонные ночи. Я устала, Гарри.

— По тебе не скажешь.

— Разве такие парни, как ты, не должны быть хорошими лжецами? — сказала она, отходя от стола, спасая Гарри от необходимости что-то несвязно бормотать в ответ.

Гарри поудобнее устроился в углу кабинки и снова достал записку. Пугаться было не в духе Нормы. Однозначно она жила в самой посещаемой привидениями квартире в городе. Более трех десятилетий она давала советы мертвым — слушала истории о насильственной смерти тех, кто пережил их на собственном опыте, жертв убийств, самоубийц, людей, убитых при переходе улицы или прервавших свой жизненный путь в результате падения чего-то из окна. Если кто и мог честно заявить, что уже слышал все эти истории, так это была Норма. Так что же заставило ее оставить своих призраков, свои телевизоры и кухню, где она знала расположение каждой вещи вплоть до последней чайной ложечки?

Он посмотрел на часы над стойкой. Шесть тридцать два. В его распоряжении было еще восемь часов. Но так долго он ждать не мог.

— К черту эту хрень про три часа ночи, — сказал Гарри. Он опустил стакан и позвал Филлис: — Пора закрывать счет, Филлис!

— Куда торопишься? — спросила она, фланируя к кабинке Гарри.

— Надо попасть в одно место, раньше чем планировалось.

Он сунул ей в руку стодолларовую купюру.

— Это зачем?

— Тебе, — сказал Гарри, уже поворачиваясь к двери. На случай, если не попаду на твою вечеринку.

Гарри вышел из такси на углу 13й и Девятой. Конечным пунктом назначения Гарри был не сам перекресток. Он направлялся к ухоженном зданию несколькими кварталами дальше, в котором когда-то размещались адвокаты и врачи, включая психиатров. Именно в приемной одного из последних, психиатра по имени Бен Кракомбергер — доктора медицины, Гарри впервые встретил Норму Пейн.

После событий смерти Грязнули, Гарри отстранили от действительной службы. Версия Гарри о событиях, приведших к той ночи, когда погиб его напарник, оказалась не особенно удобоваримой для его начальства, поэтому его отправили к Кракомбергеру, который вежливо, но настойчиво продолжал уточнять "воображаемые" детали того, что он видел.

Гарри повторял все снова и снова, мгновение за мгновением, не позволяя Кракомбергеру поймать Гарри на каком-либо расхождении между его рассказами. В конце концов, доктор сказал: — Все сводится вот к чему, Гарри. Ваша версия произошедшего в тот день противоречит здравому смыслу. При менее серьезных обстоятельствах я бы назвал ее смехотворной.

— Прямо вот так?

— Да.

— Так я изливал вам свою гребаную душу…

— Успокойтесь, мистер Д'Амур.

Гарри вскочил на ноги. — Не перебивайте меня. Вы говорите, что все это время заставляли меня переживать все снова и снова, а сами смеялись про себя?

— Я не говорил… Пожалуйста, мистер Д'Амур, сядьте, или я буду вынужден вас насильно…

— Сижу. Ок? Так пойдет? — проговорил Гарри, присаживаясь на стол, расположившийся между хорошим доктором и кушеткой для пациентов.

— Да, но если вы снова почувствуете необходимость встать, то я предлагаю вам сразу уходить.

— А если я так и сделаю, что вы напишите в моем досье?

— Что вы непригодны к службе из-за острых бредовых расстройств, почти наверняка вызванных травмой в результате инцидента. Никто не говорит, что вы сумасшедший, мистер Д'Амур. Мне просто нужно предоставить вашему начальству честную оценку вашего состояния.

— Острые бредовые расстройства… — мягко повторил Гарри.

— Люди по-разному реагируют на то давление, которому подверглись вы. Вы, по моему мнению, создали своего рода личную мифологию, чтобы сдержать весь этот ужасный опыт, разобраться в нём…

Его прервала серия звуков падения в соседней комнаты, где сидела секретарша Кракомбергера.

— Это не я! — воскликнул женский голос — не секретарши.

Доктор встал, бормоча извинения Гарри, и открыл дверь. Как только Кракомбергер сделал это, несколько журналов проплыли мимо него и приземлились на персидский ковер в кабинете врача. Внезапно волосы на затылке Гарри встали дыбом. Что бы ни случилось в соседней комнате, дело заключалось не в просто раздраженном пациенте, как подсказывал Гарри его "НЗ". Это было что-то совершенно незнакомое.

Он глубоко вздохнул, встал и проследовал за Кракомбергером в комнату ожидания. Войдя он увидел, как доктор отступает, спотыкаясь о собственные ноги в спешке.

— Какого черта тут происходит? — спросил Гарри.

Кракомбергер посмотрел на него: его лицо обескровлено, а выражение лица безумно.

— Это вы сделали? — спросил он у Гарри. — Это что, какой-то розыгрыш?

— Нет, — ответила женщина из комнаты ожидания.

Гарри обернулся на голос и увидел ее. У нее были высокие скулы и роскошной формы рот женщины, которая когда-то была классической красавицей. Но жизнь оставила на ней глубокий отпечаток, испещрив черную кожу на лбу и вокруг глаз следами недовольства и глубокими складками по сторонам от опущенных уголков рта. Ее глаза были молочно-белыми. Было очевидно, что она не могла видеть Гарри, но, тем не менее, он чувствовал на себе ее взгляд, словно легкий ветерок, обдувающий ему лицо. Все это время что-то в комнате прекрасно проводило время, переворачивая стулья и сметая половину содержимого стола секретарши на пол.

— Это не его вина, — сказала женщина Кракомбергеру. И не моя тем более. Она схватилась за трость и сделала шаг в их сторону. — Меня зовут Норма Пейн, — представилась слепая женщина.

Кракомбергер оцепенел от изумления. Гарри взял на себя обязанность говорить за доктора.

— Это Бен Кракомбергер. А я Гарри. Гарри Д'Амур.

— Не тот ли Д'Амур, который был замешан в той заварушке с мертвым копом?

— Тот самый.

— Рада познакомиться с вами, мистер Д'Амур. Позвольте мне дать вам небольшой совет, — сказала она Гарри, указывая пальцем на Кракомбергера. — Что бы этот человек ни пытался рассказать вам о том, что вы видели или не видели, просто согласитесь с ним.

— Чего? Зачем мне это делать?

— Потому что такие люди, как он, кровно заинтересованы в том, чтобы заставить молчать таких людей, как мы. Мы раскачиваем лодку, понимаете?

— И имеено этим вы сейчас занимаетесь? — спросил Гарри, кивая на обрамленные картины, которые срывались со стен, одна за другой. Они не просто падали — как будто невидимые руки снимали их с крючков, а затем так яростно швыряли на пол, что стекло разбивалось.

— Как я уже сказала, это не моя вина, — ответила Норма. — Со мной здесь один мой клиент… Один из моих клиентов здесь со мной…

— Клиентов?

— Я разговариваю с мертвыми, мистер Д'Амур. А конкретно этому клиенту кажется, что я уделяю ему не достаточно внимания. Доктор Кракомбергер. Поздоровайтесь со своим братом.

Подбородок Кракомбергера задрожал. — Н-не-невозможно, — забормотал он.

— Уоррен, не так ли? — сказала Норма.

— Нет. Уоррен мертв.

— Ну, конечно, он мертв! — Сорвалась Норма. — Поэтому я и здесь.

Доктор выглядел совершенно обескураженным такой логикой.

— Она разговаривает с мертвыми, вот что она сказала, Док, — вставил Гарри.

— Я не говорю на суахили, — сказала Норма Гарри. — И мне не нужен переводчик.

— Ну я не знаю, — сказал Гарри, глядя на доктора Кракомбергера. — Он выглядит довольно растерянным.

— Постарайтесь быть внимательным, доктор, — предложила Норма. — Ваш брат сказал мне называть вас Шелли, потому что это ваше второе имя, а его мало кто знает. Это так?

— …вы могли узнать это разными способами.

— Ну хорошо. Забудьте, — сказала Норма, отворачиваясь от доктора. — Мне нужно бренди. Мистер Д'Амур, не хотите ли вы присоединиться ко мне в небольшом тосте за идиотизм психиатров?