Чтение онлайн

Работник сказал в ответ:

— Справочное бюро вас слушает.

И его слова передались, тоже по радио, Травке.

Радиоволны летят с такой быстротой, что и Травке и работнику справочного бюро казалось, что они разговаривают, стоя рядом друг с другом.

Травка старался говорить басом, чтобы работник не подумал, что это шутит или шалит какой-нибудь мальчик. (Такие случаи бывали).

— К нам на крышу упала Алюта. Она хочет лететь на луну.

— Ракета на луну отправляется сегодня, в двадцать часов, из аэропорта города Циолковска, — ответил работник скороговоркой. — Лететь никого не принимают.

Наверное, его спрашивали про это уже много раз, и он устал повторять одно и то же.

— А куда сдать парашют и костюм?

— Какой костюм? — сердито спросил работник.

— Алютин костюм. Ну, костюм воздушного слоненка.

Травка хотел сказать „стратосферный скафандр“, но забыл это название.

— Слоненка в зоологический парк, а парашют — в авиобазу. Адрес: Москва, 64, улица Туполева, 14. Радио — длина волны 3,47, — проговорил работник и выключил аппарат.

Травка хорошо знал улицу Туполева. Там они с папой получали костюмы и самолет, когда летали на совещание электромехаников в Горький.

Травка вбежал в лифт, закрыл поплотнее дверцы лифта, чтобы машина не остановилась по дороге, и нажал кнопку с надписью: „Крыша, быстрый ход“.

Он подбежал к ребятам с криком:

— Едем! Я знаю, куда сдавать вещи!

Потом он подошел к той самой доске и сказал:

— Октябрина Петровна, я поеду провожать Алюту. Я помогу Алюте. Вернусь через полчаса. Нет, через час.

Он подумал, что за это время ему удастся еще раза два послушать Алютин рассказ, и прибавил, совсем как Алюта:

— Вот честное пионерское!

— Поезжай, — сказал голос руководительницы. — Только возвращайся поскорее.

— Едем! — радостно вскрикнул Травка, и ребята начали собирать Алютино авиационное имущество.

Ребята вместе с Алютой кое-как сложили парашют. Шестеро понесли его на палках. Тюка тоже помогала. Махрютка все никак не мог расстаться со слоновой маской. Он отвинтил какую-то крышечку на коробке с жидким воздухом. Оттуда со свистом вырвалась холодная струя. Коробка покрылась снегом. Алюта увидела это, отобрала у мальчика маску и осторожно понесла ее сама. Если сказать правду, ребята не знали, что им делать дальше. Все надеялись на Травку. Он ведь ходил разговаривать со справочным бюро. Но Травка и сам шагал не очень уверенно.

И когда перед ребятами очутился Электричич, они не испугались, а, пожалуй, даже обрадовались. Электричич раскуривал трубочку. Он посмотрел на ребят и проговорил довольно грозно:

— Куда это вы собрались, молодые люди?

Электричич заведывал электрическими устройствами на крыше дома N 26. Когда ребята подходили близко к аппаратам или поднимались по лесенке к проводам, обязательно появлялся Электричич. Обыкновенно он только начинал говорить: „Куда это вы, молодые люди?..“, как ребята уже неслись врассыпную, подальше от сердитого Электричича.

На этот раз ребята окружили Электричича и наперебой начали рассказывать ему, в чем дело. Он подумал было, что ребята затеяли новую игру в путешествия или во что-нибудь еще. Но потом он ощупал парашют, взял из рук Алюты шлем, похлопал ее по стратосферному костюму и решил: нужно ребятам помочь. Он с силой вертанул в воздухе кулаком, будто отвинчивал трудную гайку, и сказал:

— Ну, ладно уж. Отправлю вас на самокатке.

Ребята, даже удивились, потому что кто-кто, а Электричич никогда ничего не позволял. А тут он сам предлагал им помощь!

Самокатная дорога устроена очень просто. Крыши многих домов в Москве соединены рельсами. Рельсы идут от высокого дома к дому пониже, а потом еще пониже, и так до самой улицы. По этим рельсам вагончики катятся сами собой, как с горы.

На крыше дома N 26 стояла станция самокатки. Это была невысокая будка. Рельсы подходили к ней снизу, перекидывались через нее и снова опускались вниз. На стене будки виднелись круглые окошки фонарей. Сейчас фонари не горели, и казалось, что все они с черными стеклами. Ждать было скучно. Ребята стали считать хором:

Это была считалочка для езды на самокатке. Чтобы не так захватывало дух. Ребята еще только ждали вагона, а уже запели песенку, как будто мчались по воздушной дороге: вниз — вверх, вниз — вверх…

Но вот на будке загорелся лиловый фонарь, и где-то внизу раздалось негромкое урчание. Было похоже, что, не переставая, мурлычет огромная кошка. А на самом деле это приближался вагон самокатной дороги.

Электричич подошел к мраморной доске с ручками, колесами и приборами, похожими на часы.

Ребята знали, что это распределительная доска.

Электричич смотрит на приборы, поворачивает колеса, включает рубильники — распределяет электрический ток. Распределительная доска была за решеткой, чтобы к ней не подходили зря. Электрический ток — страшная сила. Если попадет в человека, то тряхнет так, что закричишь поневоле. И может даже убить.

А Электричич хорошо умел обращаться с приборами. Он спокойно отпер решетку, подошел к доске, взялся за рукоятку рубильника, похожего на большую медную вилку, и включил ток. Рельсы над будочкой станции стали сильным магнитом, и, когда подошел вагон-самокатка, колеса вагона притянулись к рельсам и перестали вертеться. Вагон остановился.

— Только два места! Только два места! — закричали из вагона.

Ребята переглянулись. Никто не стал спорить. Алюта и Травка полезли в вагончик. А в вагончике и всего восемь мест. Проходы между скамейками забили шелком парашюта, но все-таки весь парашют не уместился. Пришлось закутать в него троих незнакомых пассажиров. Они не ворчали. Им было интересно смотреть на пионерку в таком странном слоновом костюме и октябренка, который помогал ей изо всех сил.

Вдруг раздался очень громкий рев:

— Возьмите меня на самокаточку-у-у… Я давно не каталась на самокаточке-е-е… Хочу к Алюте на самокаточку-у-у… Почему Травка едет, а я не-е-е-ет?..

Это ревела Тюка. Она успела уже подружиться с Алютой. А может быть, ей просто захотелось покататься — неизвестно. Только ребята быстро решили, что Тюка помочь все равно не сумеет, она маленькая, а помешать нечаянно может. А потом и мест в вагончике больше не было. Солнечка постаралась все это объяснить Тюке. Тюка всхлипнула несколько раз и перестала плакать.