Чтение онлайн

Шовлен, разделявший предубеждения большинства французов в отношении презираемой нации, оставался на почтительном расстоянии от еврея. Все трое стояли под висящей на потолке лампой, в поле зрения Маргерит.

— Это тот человек? — осведомился Шовлен.

— Нет, гражданин, — ответил Дега. — Рейбена не нашли, так что его повозка, очевидно, уехала с незнакомцем, но этот человек вроде бы знает кое-что, что хотел бы сообщить за вознаграждение.

Шовлен с брезгливостью отвернулся от стоящего перед ним малопривлекательного представителя рода человеческого.

Еврей робко и терпеливо ожидал, опираясь на толстую сучковатую палку, пока его превосходительство соизволит задать ему вопрос; заляпанная жиром широкополая шляпа отбрасывала тени на его грязную физиономию.

— Этот гражданин сказал мне, — властно заговорил Шовлен, — что ты знаешь что-то о моем друге, высоком англичанине, с которым я хотел бы встретиться… Morbleu! [96] Держись от меня подальше! — поспешно добавил он, когда еврей шагнул вперед.

— Да, ваше превосходительство, — ответил еврей, заметно шепелявя, что выдавало его восточное происхождение. — Этим вечером я и Рейбен Гольдштейн встретили высокого англичанина на дороге, неподалеку отсюда.

— Вы говорили с ним?

— Он говорил с нами, ваше превосходительство. Англичанин спросил, не может ли он нанять лошадь и повозку, чтобы поехать по дороге в Сен-Мартен, к месту, куда ему нужно добраться ночью.

— Что вы ответили?

— Я — ничего, — обиженно ответил еврей. — А вот Рейбен Гольдштейн, этот проклятый предатель, сын Велиала… [97]

— Короче! — грубо прервал его Шовлен.

— Когда я уже собирался предложить богатому англичанину свою лошадь и повозку, Рейбен вылез вперед и подсунул ему свою полуголодную клячу и сломанную телегу!

— И что же сделал англичанин?

— Он вытащил из кармана горсть золотых, показал их этому потомку Вельзевула и сказал, что отдаст все монеты ему, если только лошадь и повозка будут приготовлены для него к одиннадцати.

— И, конечно, они были приготовлены?

— Ну, в некотором роде, ваше превосходительство. Кляча Рейбена хромала, как всегда, и сначала вообще не хотела двигаться с места, пока не получила несколько пинков, — сказал еврей, злорадно усмехаясь.

— Но все-таки они уехали?

— Да, уехали, примерно пять минут назад. Ну и глуп же этот англичанин! Неужели он не понял, что на клячу Рейбена полагаться нельзя?

— А если у него не было выбора?

— Как это не было, ваше превосходительство, — запротестовал еврей скрипучим голосом. — Разве я не повторял ему несколько раз, что моя повозка куда удобнее, а моя кобыла довезет его быстрее, чем рейбеновский мешок с костями? Но он не слушал! Рейбен завзятый лжец, но умеет уговаривать, вот он и убедил незнакомца. Если он спешил, то лучше бы потратил деньги, наняв мою повозку.

— Значит, у тебя тоже есть лошадь и повозка? — осведомился Шовлен…

— Да, есть, и если вашему превосходительству нужно куда-нибудь поехать…

— Ты случайно не знаешь, куда отправился мой друг в повозке Рейбена Гольдштейна?

Еврей задумчиво почесал грязный подбородок. Сердце Маргерит бешено колотилось. Услышав вопрос, она с беспокойством посмотрела на еврея, но его лицо скрывали поля шляпы. Однако, она чувствовала, что он держит судьбу Перси в своих длинных и грязных руках.

Последовала длительная пауза. Шовлен нетерпеливо хмурился, глядя на стоящую перед ним согбенную фигуру. Наконец, еврей медленно запустил руку в нагрудный карман и извлек из его глубин несколько серебряных монет.

— Это дал мне высокий англичанин, когда уезжал с Рейбеном, за то, чтобы я держал язык за зубами по поводу его дел…

Шовлен раздраженно пожал плечами.

— Сколько здесь? — спросил он,

— Двадцать франков, ваше превосходительство, — ответил еврей, — а я всю свою жизнь был честным человеком!

Шовлен без дальнейших комментариев вынул из кармана несколько золотых и позвенел ими в ладони.

— Сколько, по-твоему, золотых монет у меня в руке? — осведомился он.

Очевидно, Шовлен решил не запугивать еврея, а расположить его к себе, так как его поведение внезапно стало любезным. Несомненно, он опасался, что угроза гильотины и другие подобные методы окончательно собьют беднягу с толку, и предпочел действовать с помощью подкупа.

Еврей бросил быстрый взгляд на золото в руке собеседника.

— По крайней мере, пять, ваше превосходительство, — угодливо ответил он.

— Этого достаточно, чтобы развязать твой честный язык?

— Что желает узнать ваше превосходительство?

— Могут ли твои лошадь и повозка доставить меня туда, где я могу встретить своего друга — высокого англичанина, уехавшего в повозке Рейбена Гольдштейна?

— Моя повозка подберет вашу честь здесь, когда вам будет угодно.

— И отвезет к хижине папаши Бланшара?

— Ваша честь догадались? — изумленно воскликнул еврей.

Ты знаешь это место/

— Знаю, ваша честь.

— Какая дорога туда ведет?

— Сен-Мартенская дорога, ваша честь, и тропинка к скалам.

— Ты знаешь дорогу? — резко повторил Шовлен.

— Каждый камень и каждую травинку, ваша честь, — ответил еврей.

Шовлен молча бросил пять золотых еврею, который, опустившись на четвереньки, стал собирать их. Одна монета закатилась под посудный шкаф, и ему пришлось потрудиться, чтобы достать ее. Шовлен спокойно ожидал, пока старик ползал по полу.

— Скоро ты можешь приготовить лошадь и повозку? — спросил Шовлен, когда еврей, наконец, поднялся.

— Они уже готовы, ваша честь.

— Где?

— В десяти метрах от этой двери. Быть может, ваше превосходительство соизволит посмотреть?

— Незачем мне смотреть. Далеко ты можешь меня отвезти?

— К самой хижине папаши Бланшара, ваша честь, и дальше, чем кляча Рейбена отвезла вашего друга. Я уверен, что не проехав и двух лье, мы наткнемся на этого подлеца Рейбена и его повозку с высоким иностранцем, которая сломалась на дороге.