Чтение онлайн

О перевороте она узнала по радио, выбравшись из ванны. Постояла несколько секунд в ступоре, запахнула халат и бросилась к телефону. Звонить не в службу охраны или местным гвардейцам, Мерси была вовсе не глупа. Она набрала номер единственного человека, которому доверяла. Пабло, личный пилот отца.

Тот, кто под угрозой мгновенного увольнения учил ее управлять маленьким трещащим «Пайпер Каб», похожим на зеленого кузнечика. Тот, кто отвез ее «желтого щенка», «Порше-356» в ремонтную мастерскую, сохранив полную тайну от отца после неудачного торможения в козу.

Тот, кто не просил взамен ничего кроме «грасиас, Паблито!»

Кому она, чертова эступидо, так и не сказала, насколько он ей нужен.

— Самолет заправлен, эсплендидо, но я на другом конце города, до вас…

— Ты едешь прямо на аэродром. Никаких до нас. Разводишь пары и ждешь меня с отцом. Если не дождешься через пару часов, или прикатят солдаты, улетай.

— Не пори горячку. Никуда я без тебя не улечу, чертовка.

— Паблито, малыш, не дури! Они перекроют полосу и тебя пристрелят как колибри, — она прищелкнула языком, детская привычка.

— Успейте приехать, только и всего. Заметано?

— Заметано! Целую! — и бросила трубку, ощутив, как внезапно краснеет. Дева в беде, сама себе рыцарь и дракон… так, в гардероб, джинсы, походная куртка, секретер, там документы, драгоценности, ее и мамины…

— Паап! Очнись, мы собираемся! Революция!

— Псих-самоубийца! — индеец вытер ладонью окровавленный рот. Надо ж было сообразить, сваливаться ему на голову, тыкать столом и орать «стой, гони бабки». Вот и естественная реакция. Чего ж теперь.

Труп в солдатской форме без погон, с растерзанной глоткой, валялся у его сапог. Пацан совсем. Дезертир, такие побегут теперь всюду, крысята с тонущего корабля государства. Впрочем, сам людоед одет был не сильно роскошнее, блеклые, лохматящиеся по кромкам джинсы, серая рубаха без ворота и простецкие веревочные сандалии с подошвами из автопокрышки. Индеец подобрал заслуженный, потертый «томми-ган» военного образца, снял с трупа ремень с парой подсумков с магазинами. Да и фляга пригодится. Показалось, мертвый дурак шевельнулся, и убийца поспешно отступил, словно и правда ждал — воскреснет.

С оружием в руках «лицо превращается в комбатанта и более не пользуется защитой международного права», мысленно процитировал он. В жопу право, без оружия ты кошелек на ножках и с ушками. Подстрелят влет. А зачем нам такие хлопоты?

Ох, начнется теперь герилья, ох и весело отпразднует народец.

Индеец поглядел, не щуря странных багряных глаз, в ясное голубое небо, на пылающее солнце, и почему-то спросил:

— Ну что, ты доволен? Будет тебекровищща, ужрешься!

Не следует считать военных идиотами, есть среди них головастые. Изредка. Если чинами ниже генералов, — подумал индеец, заглядывая в переулок, поверх беленого кирпичного заборчика. Да, сообразили, поставить заграждения за поворотом, всякий кто проедет — уткнется радиатором, внезапно. И сбоку — пулеметное гнездо. Если вдруг — хлестнет с фланга, колеса в клочья, в машине фарш. Отбегались.

Но сейчас пулеметчик пялился на дорогу, опираясь локтем на дырчатый кожух. Не его рубашке хаки с короткими рукавами под мышками темнели круги пота. Вонь индеец унюхал издали. Разленились расплылись, мелкопогонники.

Перед черно-белыми брусьями заграждения стоял кругленький желтый «Порше». Двое солдат с винтовками за плечами и сержант в фуражке и темных очках-авиаторах. На пассажирском месте сидел седой, очкастый пожилой хмырь в летнем белом костюме и растерянно вертел головой.

Но он вояк не интересовал. Они окружили вполне симпатичную, да что, более чем симпатичную брюнетку в джинсах и голубой блузке без рукавов. Отличная фигура, испанский тип… а-а не иначе благородные гидальго рвут когти, а эти щенки помешали ретираде.

А вот это нехорошо. Офицер, прыщеватый и лядащий, дернул девицу за руку, что-то сказал, заржал, показывая плохие зубы, солдаты заржали тоже. И пулеметчик с нашивками старшего капрала раскосоротился.

Офицерик ткнул пальцем в машину, потом изобразил неприличный жест. Девица отшатнулась, ну да, ясно. Вот он уже и лапки к ней тянет. Схватил за талию и толкает на капот.

Подобное индеец уже видел, ничего в истории не меняется. Он снял с плеча «томми» и пристроил на кромке невысокой ограды. Счет все одно уже открыт.

Фьюти-фьюти, камышовка, куда скачешь, плутовка? [31]

Первым, конечно, три пули получил не похотливый сержант, а босяк у пулемета. Тах-тах-тах… валится. Ствол на солдат — плавно — один и второй

Офицерик оттолкнул девушку, отшатнулся от бывших подчиненных, брызжущих кровью и дергающихся у колес, рванул из новенькой коричневой кобуры «кольт» — упал с дырой против сердца. Белла чао, чао.

Девица молодцом, в обморок не рухнула, и когда возле машины объявился спаситель, визжать не стала. Глазища, правда, дикие.

— Кто вы такой? Это вы?

— И вам буэнос диас, синьорита. Я… ну, дон Сапата [32] . Помогите оттащить загородку! — скомандовал он. — Куда несетесь?

— На… на аэродром в Сиверхе.

— Знаю. Кто-то вас заберет?

— Ну да.

— Отменно. Услуга за услугу, подбросите и меня. Я еще пригожусь. Так, оттащили. Теперь за руль. Это кто с вами?

— Отец.

— Садитесь, заводите.

Он сходил и забрал пулемет с парой коробок лент. Старая добрая «пила Гитлера», почти новая, в густой смазке, покойник, ты и локо, не мог нормально очистить. Но ничего, стрелять будет.

С трофейным МГ он уже имел дело на Сицилии. Веселая ночка, сажать старушку Вако, [33] набитую десантом, во тьму на вспаханное поле. Он все же подломил шасси на пробеге, такой же криворукий удод не убрал кучу камней, но выгрузил-то всех без царапины.

Ах да… с перекошенной мордочки мертвеца снял темные очки, неплохие рейбаны, реквизировал, крысеныш, не иначе. Нацепил на нос, не надо пугать народ, от такой жизни у народа и без того нервов не хватит.

— Я залезу назад. Гоните вовсю, плевать если начнут палить или бегать перед машиной, давите к дьяволу… как вас?

— Мерседес, — она и сама не знала, почему назвала полное имя, как в церкви. — Мерси.

— Мерси, ваше дело нас домчать, хлопоты по дороге дело мое. Ола?

— Ола!

Мотор взревел и «Порше» прянул вперед. Бойкая машинка. И повороты брала изящно. Хотя индеец предпочел бы сейчас «Саладин» с трехдюймовкой. Водила Мерси отлично, природная гонщица, бензин в крови. Но за что новоявленный дон Сапата не любил открытые машины, километров десять, и покрываешься слоем пыли. Хорошо, вспотеть ему не грозило. Помнится, «пустынные скорпионы» [34] завидовали, наш-то капитан всегдачистенький, аккуратист… знали бы. Тогда он тоже носил темные очки.