Чтение онлайн

Забыв обо всем на свете, я хватаюсь за инструмент, но прежде чем возобновить вырезку замка, прошу Лину отойти как можно дальше и только после того, как она оказывается возле Кати, впиваюсь диском в кирпичную стену, попутно предостерегая Даника об опасности приближения.

Спустя десять минут дверь наконец-то сдается и выпускает пленника. Но пленник, кажется, выходить не собирается.

Я откладываю болгарку в сторону и с любопытством заглядываю внутрь, в тесноту крохотного помещения. Ко мне присоединяются Лина и Катя.

Сперва мы ошарашено изучаем лицо Даника, переживая, выжил ли он в обрушившимся на него апокалипсисе, но когда замечаем на нем куски салата и следы соуса, а, навострив слух, слышим размеренное чавканье, то дружно срываемся на хохот:

— Даник, ты мог бы сделать лицо попроще? — смеюсь я. — И оставить в покое наш «Цезарь»! Вот ведь нашел время для перекуса!

— Вкусный? — по-доброму улыбается Лина.

А Катя хихикает:

— Между прочим, я его сама готовила!

— Даник! Ты что-нибудь скажешь в свое оправдание?

— Угу, — пережевывая, он загребает оставшуюся в контейнере порцию прямо рукой. — Он все равно испортился.

— Как испортился?

— Испортился, когда я в потемках наступил на него. И еще это, — Даник виновато пожимает плечами и встает с приступка, на котором сидел. Я вижу что-то красное, размазанное по поверхности. И понимаю, что это…

— Да-а, таким изощренным способом икру еще никто не ел! — хохотнув, я хлопаю бедолагу по плечу и вывожу на свет. И вид его, конечно же, всех впечатляет!

Даник весь, буквально с головы до ног в еде и пахнет от него, как от настоящего деликатеса.

— Салфеточку? — смеется Лина, едва ли не согнувшись пополам.

— Кстати, у меня есть парочка, — подхватывает идею Катя и на полном серьезе лезет к Большому Парню с бумажными платочками. — Повернись! — строго командует и принимается очищать брюки Даника от красной икры. — Ты ж моя прелесть! — хохочет она.

И мы с Линой только подначиваем их улюлюканьем.

Похоже, запланированное свидание испорчено.

Но что может быть лучше внеплановых свиданий? И я решаю, что неплохо было бы перекусить где-нибудь вчетвером. Но для начала Кате придется привести в порядок заложника наизамечательнейших обстоятельств.

Господи! Какой же слепой дурой я была!

Наблюдая за тем, с какой заботой простушка-Катя приводит в порядок Даника, а Большой Парень, в свою очередь, ей добродушно покоряется, я не могу не улыбаться. Невооруженным взглядом же видно, что они давно встречаются! Их отношения настолько свойские и теплые, что их можно поставить в один ряд с женатыми парами.

Я тихонько хихикаю и отвлекаюсь на Алексея. Он уже переоделся, и теперь снова выглядит, как с иголочки. Хотя джентри был неплох и в рабочем комбинезоне, перепачканном краской! Никогда бы не подумала, что он умеет управляться с этой штуковиной, которая режет металл, будто картон. А еще и знает каждую деталь в помещении.

Так, стоп! Все это время Алексей вел себя не как заносчивый босс, а как человек, который сам здесь работает. И о каких таких совладельцах он говорил час назад? Кажется, я начинаю догадываться.

Так вот откуда у него мозоли на пальцах…

Так вот в чем заключается его конфликт с отцом начет бокса, о котором Алексей едва заикнулся в разговоре с Катей еще тогда, когда я вела себя… как настоящая маленькая засранка. Эгоистичная до безобразия!

Я не могу отвести от него взгляд. Но сейчас я смотрю на Алексея несколько по-другому: я не акцентирую свое внимание на прическе, красивых глазах, смешливых губах, едва заметной впадинке на лбу, похожей на шрам, мне уже плевать на идеальность его рубашки, — я как будто вижу его внутреннее свечение, которое, прорвавшись наружу, ослепляет меня и обезоруживает. И я добровольно сдаюсь, отправляя своих неуемных пони в кругосветное путешествие. Их поддержка мне больше не понадобится, мои чувства будет подпитывать бесконечное уважение к этому человеку, а не сладострастный визг моих внутренних постояльцев, которые реагировали на Алексея, как ребенок на радужный леденец.

Он подходит и берет меня за руку. Я следую за ним до самой машины.

Сейчас Алексей раскроет свою ладонь, чтобы распахнуть передо мной дверцу Черной Кошечки, но я не хочу никуда ехать, я готова идти пешком хоть на край света, лишь бы чувствовать его силу и нежность, заключенные в сплетении наших пальцев.

— Ребят, может, я все-таки домой? — Мы оборачиваемся на голос Даника, который под всеобщим натиском сдался, переоделся в то, что было в раздевалке, но теперь тушуется и пасует: — Мой прикид… Я снова испорчу вам вечер.

— Ты сделал нам этот вечер! — мягко смеюсь я, свободной рукой прижимая к себе кактусы, которые, по-моему, совершенно не расстроились своему свиданию на крыше тет-а-тет, без людских глаз.

— Возможно, Даник намекает на то, что он уже не голоден? — улыбается Алексей и ведет бровью.

— Нет. То есть да… — смущается тот. — Нет! В смысле… с этим все в порядке. Но…

— Отставить все «но»! — Катя догоняет Даника, вручает ему свои пакеты и протягивает ключи, чтобы тот закрыл бокс. — Теперь ты просто обязан поехать! Или ты оставишь меня с этой парочкой третьей лишней? Не знаю, как ты, а я так голодна, что сама слопала бы те салаты, окажись я в темном заточении. Поэтому едем!

Она цепляется под локоть к Большому Парню и ведет его к серебристому "Ниссану", а мы с Алексеем смеемся, глядя на то, с каким довольным лицом повинуется Даник.

— Они такие классные! — шепчу я ему, прежде чем сесть на переднее пассажирское сидение "Рейндж-Ровера".

— Правда? Ты тоже это отметила?

— Ага, — киваю я и жду, когда Алексей захлопнет за мной дверцу.

Но он этого не делает.

Несколько секунд Алексей смотрит на меня так, как умеет смотреть только он, и я в который раз боюсь представить, что это может значить. А, представив, волнуюсь: значит ли это, что оно с самого начала означало то же самое?

Не сдержав в себе порыва нежности, я улыбаюсь ему в ответ и позволяю себе первой дотронуться до его руки:

— Спасибо! Это свидание навсегда останется в памяти, как самое незабываемое. — И спешу уточнить: — У кактусов.

Мы снова смеемся и, как мне кажется, оба признаем, что плевать хотели на кактусы! Нет, история опунции и маммилярии несомненно милая и не менее романтичная, чем то, что происходит сейчас со мной, но по большому счету мне нет никакого дела до парочки суккулентов, которая лежит у меня на коленях. Я смотрю на кактусы в симпатичной «одежде» и решаю поскорее от них избавиться. Не навсегда, конечно. Я всего лишь убираю их от себя и ставлю на приборную панель, как можно глубже к лобовому стеклу.