Чтение онлайн

Но затем я обратил внимание, что в ее кабинет с завидной регулярностью стали наведываться и эти ее поклонники противоположной окраски. Рядом с ней, кстати, даже их извечная противоположность как-то затушевалась. Стас в своих карательных действиях уже, по-моему, и к темным методам прибегнуть был готов, лишь бы ее впечатлить и в состав своего отряда потом заполучить, а Максим наоборот — перья припудрил, стараясь произвести на нее впечатление светлой и пушистой справедливостью.

Никаких следов их зачисления в штат Марининой фирмы найти мне не удалось, и, если Максим у нее привлеченным юристом проходил, то как она оправдывала участившиеся встречи со Стасом? В ответ на мой мягкий намек, что чрезмерный интерес к ангельским делам явно идет во вред ее основному виду деятельности, Марина оглушительно расхохоталась.

— Что, работу боишься потерять, если наша фирма лопнет? — сказала она, сверкнув глазами.

— Марина, — спросил я, отбросив всякую деликатность, — во что ты опять влезла?

— Слушай, ты зачем Кису сюда притащил? — прищурилась она. — Кстати, не вздумай к нему так в бухгалтерии обратиться — он там Ипполитом Истовым числится. — У нее дрогнули губы.

У меня екнуло сердце — неужели она по поводу фамилии с Татьяной у меня за спиной проконсультировалась? Так, сегодня же поговорить с парнем, чтобы подбросил Татьяне материал для наблюдений.

— Так вот, — продолжила она, — если уж ты повесил его мне на шею, так будь любезен доверять коллеге. Ему во всех наших обсуждениях право голоса предоставлено, и во многих случаях даже последнее. У него так же, как у тебя, — фыркнула она, — прямо нюх на всякие подводные камни. У вас этот нюх критерием профессионального отбора, наверно, является.

Последнюю шпильку я пропустил мимо ушей. Поскольку в них другая, куда более перспективная, Маринина фраза застряла. В самом деле, кто этого неудавшегося расстригу на землю вернул?

В следующий же свой приезд в Маринино турагенство я заглянул в бухгалтерию, сделав вид, что у меня есть вопрос по приближающейся зарплате, и вызвал Кису в коридор.

— Во что они ее на этот раз втравили? — спросил я без всяких расшаркиваний, ни секунды не сомневаясь, что он прекрасно поймет.

У Кисы глаза из стороны в сторону забегали.

— Я не считаю возможным, — промямлил он, — обсуждать дела своей подопечной…

— Это ты отцам-архангелам расскажешь, — отрезал я. — Когда они тебя на ковер вызовут после того, как ее опять спасать придется. Мне опять спасать придется, — добавил я с нажимом.

— Не расскажу, — решительно выпрямился он, — потому что не придется. А если и придется, то не тебе.

Нет, ты посмотри, в каких орлов эти… зеленые… утята на земле превращаются! Плечики сутулые вздернулись, пушок на голове встопорщился, носик сгорбатился в пародии на хищный клюв и в глазах за очочками молнии толпятся… Вот правильно его Татьяна назвала!

— Ты забыл, благодаря кому вообще здесь появился? — тихо спросил я. — Ты забыл, кто тебя за шиворот вернул к исполнению брошенных обязанностей? Ты забыл, кто за тебя перед руководством поручился?

— Не забыл, — тут же сник он. — Но не считаю себя вправе обременять коллег…

— Да неужели! — снова перебил его я, просто времени сдерживаться не было. — Если под коллегами я подразумеваюсь, то меня желательно планами действий обременять, а не их кошмарными последствиями. Если же речь об этих двух павлинах шла, то их как раз и нужно обременять… здравым смыслом. У них рядом с ней тормоза отказывают, им главное — доказать девушке, кто самый бесстрашный охотник в человеческих джунглях.

— Я заметил, — сухо обронил Киса. — И принимаю меры.

— Молодец! — уравновесил я кнут пряником. — Вот и принимай их дальше. Согласовав их со мной. Или хотя бы поставив меня о них в известность.

Он раздраженно поджал губы.

— У вас ведь, у каждого в отношении нее комплекс есть, — усилил я нажим, — а у нее просто талант пользу извлекать из чужих комплексов.

Он опять выпрямился, обиженно засопев.

— Я имею в виду, — быстро сдал я назад, вспомнив, что с Тошей нажим тоже далеко не всегда срабатывал, — что если они вдвоем ее к безрассудству подталкивают, то, может, и нам с тобой, здравомыслящим, стоит объединиться? Хотя бы для противовеса?

Одним словом, против моей убедительности даже этому ангельскому образцу педанта устоять не удалось. В конце концов, рассказал он мне, что Марина со Стасом и Максимом заинтересовались каким-то детским домом. Я уже давно понял, что в человеческом обществе дети — одни из самых бесправных его членов, а уж с детьми-сиротами и подавно никто не церемонится. По Кисиным словам в том детском доме и воровства, и жестокого обращения хватало — за фасадом душевности и преданности, конечно. Для проверок технологию потемкинских деревень Бог знает когда изобрели, прессу новости погорячее интересуют, а самих детей под строгим контролем держать можно — общество детскую дисциплину только одобрит.

Я задумался. Затронула что-то у меня в душе идея беззащитных детей под охрану взять. Представив себе моего парня во власти равнодушных и прижимистых деспотов, я чуть не оскалился. Ведь действительно, что они могут? Даже если бы они знали, куда идти, кто их станет слушать? Какой вес имеет их слово против слова взрослых?

— … Тоша до их банковских счетов добрался, — продолжал тем временем Киса, и я тут же встрепенулся (И опять, паразит, мне ни слова!). — Я с ними посидел, вопросы, конечно, есть, но не серьезные. Но у них масса наличных платежей, и до бухгалтерской документации никак не доберешься — тем более, что у них наверняка двойная бухгалтерия ведется, ни одна проверка ничего не выявила.

— Чтобы Марины там и рядом не было! — решительно заявил я, вспомнив последнюю Маринину вылазку в стан человеческих преступников.

— Разумеется, — высокомерно глянул на меня Киса. — Ее задачей будет общественные организации привлечь, когда у нас на руках хоть какие-то факты окажутся. Стас хотел с кем-то из детей побеседовать, но их стерегут покрепче, чем в тюрьме. Не похищать же их, — добавил он, поморщившись.

У меня возникло нехорошее подозрение, что такой вариант на их совещаниях уже тоже обсуждался. Точно пора вмешиваться, пока Марина добропорядочного главу отдела под разжалование в курьеры не подвела. В лучшем случае.

— А Максим что на ваших заседаниях забыл? — нахмурился вдруг я. — Насколько я понимаю, его услуги понадобятся, когда дело до суда дойдет. Если дойдет.

— А вот и нет! — непонятно, почему, разгорячился вдруг Киса. — Он нам агента обеспечил: совсем молоденькая девушка, на вид слабоумная, речь едва связная… Ее к ним уборщицей взяли, а тем ведь везде доступ есть, и работают они либо рано утром, либо после трудового дня. Она нам документы сфотографирует, нужно подождать только.

Я хмыкнул. Типично темная уловка: сколько ждать — вилами по воде писано, а оправдание, чтобы возле Марины крутиться, непробиваемое.