Чтение онлайн

– Слыхивал о горе твоем, Андрей. Соболезную тебе. Крепись, ибо учит Господь Бог покаянию и всепрощению. Прости обидчиков своих.

– Бог простит, – прервал настоятеля Андрей, – я не Бог. Я не прощаю!

Оказавшись в своей комнате, он с силой закрыл дверь и рухнул на колени у кровати.

– «Очисти разум от скверны, избави от лукавого», – снова и снова повторял Андрей. В голове стоял образ убитой сестры. Андрей прекрасно знал, какие удары оставляют подобные раны. Картина избиения молодой девушки, страдания, претерпеваемые ею, еще больше загоняли Жутова в бездну горя. Глаза наполнились болью.

Говорят, время лечит любые раны. Вранье! Время способно лишь притупить боль от потери близкого человека. При этом душа напоминает едва затянувшуюся рану, кровоточащую вновь и вновь при малейшем упоминании о потере.

Смеркалось. Андрей прогуливался по улице, освещенной несколькими уличными фонарями. Тут и там прогуливались парочки, крепко держа друг друга за руки, будто боясь потерять. Андрей же в свою очередь оставался один на один со своими мыслями. Он представлял, как Алена оканчивает институт, выходит замуж, как ее дети, разгоняя воздух, бегают по дому и заполняют все пространство звонким детским смехом. А на самом деле она мертва и мертвы ее не рожденные дети.

Вдруг Андрей заметил отнюдь не дешевый автомобиль, направляющийся в его сторону. И все бы ничего, но машина двигалась по полосе встречного движения, словно провожая двух девушек, неспешно бредущих по тротуару. Спустя секунду девушки остановились. Из автомобиля высунулась голова молодого парня. Завязался непродолжительный разговор, в результате которого девушки сели в машину.

Завизжали покрышки, автомобиль набирал скорость. Андрей проводил взглядом промчавшихся мимо молодых людей. Вдруг сердце екнуло. Это же те трое, виновные в смерти Алены. Он смотрел вслед удаляющемуся автомобилю широко открытыми глазами, наполненными слезами беспомощности.

Ивану Лодочкину на редкость быстро наскучила ночная жизнь. Поэтому он попрощался с друзьями и вышел за двери клуба. Иван вдохнул чистого воздуха, посмотрел на ночное небо, усеянное миллиардами звезд, и двинулся домой. Он глазами раздевал встречных девушек. Повернувшись вслед одной из них, Иван заметил темную фигуру, с головы до ног укрытую длинным черным плащом. Он нервно затянулся и прибавил шаг. Незнакомец так же ускорился. От страха сердце Ивана вырывалось из груди, как птица из клетки. Он сунул руку в карман, где находилась зажигалка, выполненная в виде пистолета. Иван выхватил ее и, обернувшись, наставил на преследователя. Но темного силуэта за спиной не оказалось. Иван улыбнулся.

– Испугался! Будешь знать, с кем связываться! – подумал парень.

Он развернулся, намереваясь продолжить путь, но уперся в неясно откуда взявшегося преследователя. Парень опешил. Придя в себя, он решил испугать незнакомца псевдопистолетом, но не заставивший себя ждать жестокий удар отправил его в бессознательное состояние.

Иван насилу открыл глаза. Его взору открылась интересная картина: огромная полуразрушенная комната, освещенная светом одной лампочки, раскачивающейся от пронизывающего ветра из стороны в сторону. За окном давно стемнело. Не было видно ни одного источника света, будь-то включенные фары автомобиля, либо свет от окна жилого дома. Это означало лишь одно: нынешнее местоположение от цивилизации отдалено прилично. Крики с мольбами о помощи отметаются. Иван осмотрелся. Руки привязаны цепями к стене, ноги, посредством длинного каната, к вагонетке, устремленной вниз по каким-то рельсам. Показалась странной емкость с какой-то жидкостью, прикрепленной над другим канатом, связывающим вагонетку со стеной. Попытки выбраться из плена ни к чему не привели.

– Добро пожаловать, молодой человек, – произнес преследовавший его человек, надеюсь, ты оценишь специально для тебя изготовленную комнату смерти?

Незнакомец обвел помещение руками, показывая тем самым, что очень гордится царящей вокруг симфонией ужаса.

– Отпустите меня! Мой отец Вам щедро заплатит, только не убивайте меня! – давясь слезами, прогремел Иван.

– Зачем мне твои бумажки? – начал незнакомец. – Видишь ли, деньги – субстанция не одушевленная, то есть в них нет души. Собственно, как и в тебе. Смерть же представляет собой исход души из тленной земной оболочки. Делаем вывод: ты не можешь умереть. Но любое утверждение, как ты сам понимаешь, нужно проверить.

С этими словами незнакомец проследовал к сосуду и открыл кран. В мгновение ока на конце крана собралась капля и упала на канат. В месте соприкосновения канат почернел, раздалось шипение. Распространившийся запах не оставил никаких сомнений: это серная кислота.

Иван, предчувствуя скорый конец, забился сильнее, но этим не мог ничего не изменить. Кислота разъедала канат все больше и больше, парень уже мог чувствовать на себе дыхание смерти. Вдруг раздался треск, канат порвался и вагонетка начала движение. Иван забился с силой загнанного волка. Спустя мгновение он почувствовал резкую боль, услышал хруст рвущихся сухожилий, мышц и позвонков. Иван затих. Последнее что он слышал, был звон ударившейся о стену вагонетки.

Милицейский автомобиль остановился у полуразрушенного завода, некогда выпускавшего облицовочный кирпич.

– Прям декорации для голливудских ужастиков, – произнес выходящий из машины Вадим.

Он закрыл дверь и проследовал к ржавым металлическим воротам, потянув за одну их часть. Ворота со скрипом поддались. Вадим пошел к зданию с выбитыми стеклами, поправляя воротник плаща.

– Что ж за погодка? – выругался Вадим, взглянув на серое небо, увешанное тяжелыми дождевыми тучами.

Он прошел по осколкам стекла и кусочкам битого бетона к лестнице, ведущей на второй этаж. В комнате было много народа, кто-то снимал отпечатки, кто-то осматривал помещение с целью нахождения хоть каких-то улик.

– Вадим, сюда!

Он взглянул наверх адской железной дороги, где увидел Дениса Уварова, эксперта-криминалиста, и проследовал к другу. Взору Козырева открылась устрашающая картина. Рельсы обрамлены кровью, лицо жертвы застыло в ужасающей предсмертной гримасе, зафиксировав момент острейшей боли.

– Вот такие нынче пошли убийства, – произнес Уваров.

– Убийство, мой друг, сумбурное хаотичное «мероприятие», направленное на сохранение жизни себе любимому. Нередко убивающие сами напуганы наравне с жертвой, но при этом их подгоняет чувство самосохранения. Здесь же мы видим чистой воды казнь, заранее спланированную и приведенную в исполнение точно в срок. – Вадим помедлил, увидев разорванный канат. – А это что?

– Не трогай место разрыва, там кислота. На вагонетке такой же обрывок каната. Складывается ощущение, что канат связывал вагонетку со стеной, не давая ей какое-то время двигаться вниз.

– «Ожидание смерти хуже самой смерти», – эти слова сами всплыли в голове Вадима. – Все сходится – это казнь. С помощью этого нехитрого приспособления наш палач отодвигал смерть жертвы, получая при этом непонятное демоническое удовольствие от агонии приговоренного.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Уваров.

– Пока не знаю, – задумчиво пробурчал Вадим, – зафиксируйте здесь все. Позже я внимательно изучу все материалы.

Он спустился по лестнице вниз и направился к выходу.