Чтение онлайн

И она попросила прощения, хотя не понимала, почему она это делает.

Но Гена принял это благосклонно. Прощение ей было даровано. Он даже пополнил счет «на хозяйство» в размере стоимости платьев. И даже расщедрился на комплимент: «Неплохие платья, ладно уж».

Наступило перемирие.

Лера задумалась.

– Гриша, – спросила Лера однажды утром, – а что случилось с моим наследством?

Они пили кофе на кухне. Пылала плита, было уютно.

Лера любила по утрам сидеть, завернувшись в теплый, мягкий халат, подобрав под себя ноги. За окном кухни она по настроению делала то солнечную зиму с легкими морозами и мягкими сугробами, то раннюю весну с капелью.

С огнем в плите, с ароматным кофе и вкусным завтраком это настроение совпадало как нельзя лучше.

Гриша, отхлебывая из большой тонкостенной чашки с нарисованным ежиком, взъерошенный спросонья, – как она любила эту его взъерошенность поутру, – ответил:

– Да вроде пока ничего. В миру ты числишься без вести пропавшей. А это все берет время. Но лучше тебе поговорить с нашими финансистами.

Для Леры стало открытием, что у ангелов есть финансисты.

– Конечно, есть, – принюхиваясь к своей чашке с кофе, пробормотал Гриша, – некоторые из нас при жизни были состоятельными людьми. Да и несостоятельные тоже чем-то да владеют. Все это хозяйство требует присмотра. Хочешь поговорить с Павлом Николаевичем?

Ангел-финансист Павел Николаевич оказался типичным бухгалтером, в старомодных очках, потертом костюме и даже нарукавниках. Он сидел за столом в просторном кабинете, все стены кабинета были заставлены шкафами, завешаны полками, заполнены системами ящиков. Лера притихла, впечатленная.

– Чем могу служить? – поинтересовался Павел Николаевич у Леры.

Лера стала сбивчиво излагать про свое наследство.

Павел Николаевич слушал внимательно.

Выслушал, задал Лере несколько вопросов.

На его столе возникла большая файловая коробка, полная бумаг.

Павел Николаевич открыл папку, просмотрел бумаги.

Поднял глаза на Леру:

– Две квартиры, две дачи, страховки на жизнь…Что ты хочешь с этим сделать?

– Я хочу… – начала Лера и запнулась.

А чего она хочет действительно? Она хочет помочь в первую очередь Наташе, если Наташа решится уйти от мужа (Лера на это надеялась). Что для этого надо? Подарить ей свою квартиру? Все продать и дать Наташе денег?

Павел Николаевич слегка улыбнулся.

– А что ты думаешь насчет фонда? Благотворительного фонда для тех, кому нужна помощь. Для таких, как твоя Наташа с дочкой.

– А кто будет управлять этим фондом?

– У нас есть надежные финансовые компании, под нашим контролем, – успокоил ее Павел Николаевич, – а номинальным главой для контактов со смертными можно поставить какого-нибудь человека. Есть у тебя на примете такой, кому можно доверять?

– Дядя Женя, может быть? – задумчиво сказала Лера. – Он папин лучший друг. Был лучший друг.

– Дай-ка мне его данные, – сказал Павел Николаевич, – проверим дядю Женю на вшивость.

Лера продиктовала, ангел-финансист записал.

– Теперь так, – сказал он. – Слушай внимательно и запоминай, что надо делать…

Лера и Гриша возникли во плоти в ее квартире на двадцатом этаже, откуда Гриша унес ее в новое существование целую жизнь назад.

Если бы сторонний наблюдатель был в квартире, он бы увидел, как посреди комнаты внезапно появились две фигуры и отразились в большом стенном зеркале.

Лера оглядывалась со странным чувством. Как будто прошлое вернулось, прикоснулось к ней пыльной, старой тюлевой шторой. Лера почувствовала запах пыли, запах горя, пережитого и позабытого отчаяния.

Илюшкины рисунки. Урны с прахом родных. Лера невольно поежилась. После того как она видела их живых, радостных, проживающих свой счастливый день снова и снова, урны казались досадным напоминанием о смертной реальности.

– Я хочу их похоронить, – сказала она Грише, указав на урны, – не хочу, чтобы они стояли тут.

– Обязательно, – согласился Григорий, – все в свое время. Где твой паспорт, ты помнишь?

Лера кивнула. Конечно, она помнила. Когда-то отец сделал маленький тайник в шкафу, поименовав его «наш сейф», – он любил давать смешные названия всему и всем, – в «сейфе» хранились документы и мамины украшения.

После аварии Лера оттуда забрала документы родителей и брата, ее паспорт так и остался лежать рядом с несколькими кольцами, сережками, цепочкой.

Она открыла шкаф, нащупала потайную защелку и вытянула ящичек. Взяла паспорт, задвинула ящичек назад.

Положив паспорт в карман, Лера подошла к двери и подергала ее. Заперто.

Она растерянно оглянулась на Григория:

– А где ключи? Я же оставила их на столе. А теперь их нет.

– Полиция забрала, – предположил Гриша. – Да, проблема. Выйти можем в бесплотии, но паспорт с нами не выйдет, а во плоти сидим запертые.

– Может, сбросим из окна и подберем? – предложила Лера.

– Может улететь далеко, не найдем, – возразил Григорий, высовываясь из окна. – Все-таки двадцатый этаж.

Он повернул голову и посмотрел вверх.

– Найдется какая-нибудь веревка?

– Найдется.

Лера отправилась отыскивать веревку на антресолях, Гриша открыл окно пошире.

– Я выхожу в бесплотии, забираюсь на крышу, ты бросаешь мне веревку, потом привязываешь пакет с паспортом и выходишь в бесплотии на площадку, – наставлял он Леру, – а дальше все по плану.

Так и сделали. Гриша, перегнувшись через парапет, поймал веревочный свиток, перебирая руками, подтянул пакет.

– Порядок, – перевесившись вниз, показал он большой палец. – Выходи, жду тебя на площадке.

Лера вышла на площадку, поднялась к железной лестнице, ведущей на крышу, и нашла загораживающую выход решетку с цепью и замком.

Гриша появился по ту сторону решетки, протолкнул паспорт сквозь прутья, исчез и снова появился уже по эту сторону.

– Утомительно быть смертной плотью, – сказал он, усмехаясь, – и неудобно. Пора. Звони соседке в дверь.

Дима собрался идти на прогулку с Графом, когда зазвонил телефон.