Чтение онлайн

Согласно этой логике, анализ, развернутый в первой главе книги, сосредоточен на рассмотрении таких понятий, как смысл, ответственность, свобода, и других основополагающих нравственных начал человеческой жизни. Особо значимым мне представляется то, что впервые в нашей психологической литературе достаточно четко обозначена специфическая роль феномена веры как неотъемлемого момента целеполагания и необходимого условия трансцендирующего развития человека.

Отметим также, что автор является одним из первых психологов советской поры, кто чувство любви и совесть человека рассматривает как проявление родовой человеческой сущности. Последовательное введение этой гуманитарной проблематики в научную психологию личности – несомненное достоинство книги.

Во второй главе автор развертывает свою оригинальную общепсихологическую концепцию психического и личностного здоровья человека, строения и динамики личности. Его концепция основывается на традициях ведущей школы отечественной психологии, ассоциирующейся с именами Выготского, Леонтьева и Лурии, связанных с культурно-исторической теорией и теорией деятельности или деятельностным подходом в психологии. Давайте несколько подробнее остановимся на некоторых основных положениях этой научной школы. Это позволит читателю лучше понять общий контекст данной книги.

В наиболее обобщенной формулировке идеи Льва Выготского могут быть связаны с культурно и социально ориентированными теориями, расцвет которых приходится на двадцатое столетие. Однако, в отличие от этих теорий, Выготской вводит в психологическую теорию новую концепцию – концепцию общественно-исторической, или социальной, деятельности человека, в качестве деривата которой понимается его индивидуальная деятельность. По Выготскому, эта общественная или социальная (экстернальная) деятельность связывается с экстрапсихическими процессами, тогда как индивидуальная (интернальная) деятельность – с интрапсихическими процессами. Переход от общественно-социальной к индивидуальной деятельности составляет суть процесса интериоризации.

Важнейшую роль в процессе интериоризации играют знаки, которые, в действительности, являются двигателем человеческой культуры и средством, культурно обусловливающим индивидуальную деятельность и сознание. Выготский выделяет отдельные стадии «внешних» и «внутренних» знаков в ходе психического развития. По Выготскому, «знак, находящийся вне организма, как и орудие, отделен от личности и служит по существу общественным органом или социальным средством» [1] . К тому же знак – это средство, объединяющее людей. «Всякий знак, если взять его реальное происхождение, есть средство связи, и мы могли бы сказать шире – средство связи известных психических функций социального характера. Перенесенный на себя, он является тем же средством перенесения функций в самом себе» [2] .

Допустимо сказать, что для Выготского индивидуальное сознание личности детерминировано следую щей прогрессией: общественно-социальная деятельность в фор ме коммуникации между людьми – культура – знаки – индивидуальная деятельность – индивидуальное сознание. Выготский во многом, хотя и не во всем, обусловил введение понятия деятельности в психологическую теорию. Это понятие впоследствии анализировали и развивали многие выдающиеся советские психологи, в особенности Сергей Рубинштейн и Алексей Леонтьев.

Философско-психологическое понятие деятельности, по сути, состоит в том, что оно отражает отношение человеческого субъекта как социального существа к внешней активности посредством процесса ее трансформации и изменения. Подлинной и универсальной формой этого отношения являются целенаправленные трансформации и изменения, производимые социальным субъектом в чувственно-объектной реальности. Эта деятельность является творческой, и она служит основанием для появления и развития различных форм интеллектуальной деятельности людей в ходе истории (когнитивной, художественной, религиозной и т. д.). Однако каждая из этих производных форм деятельности непременно связана с некоторой трансформацией, которую субъект производит с объектами.

Цель является важнейшим понятием теории деятельности. Каждая деятельность нацелена на трансформацию и присвоение некоторого объекта, реального либо идеального. «Предмет деятельности выступает двояко: первично – в своем независимом существовании, как подчиняющий себе и преобразующий, вторично – как образ предмета, как продукт психического отражения его свойств, которое осуществляется в результате деятельности субъекта и иначе осуществляться не может» [3] .

Таким образом, психическое отражение порождается не путем прямых внешних влияний, но путем активных практических контактов между субъектом и объектным миром, которые, следовательно, обусловлены независимыми свойствами, взаимосвязями и отношениями этого мира. Поэтому «афферент», контролирующий деятельность, по преимуществу сам является объектом, и лишь вторично представление его как субъективного продукта деятельности, несущего в себе свое объективное содержание. То, с чем мы здесь сталкиваемся, это двойной переход: «объект – процесс деятельности» и «деятельность – ее субъективный продукт». Леонтьев подчеркивал особенно, что это не только когнитивные процессы, но также сфера эмоций и потребностей, которые характеризуются объективностью. Именно объектное содержание позволяет им реализовать функцию деятельностного контроля над частью субъекта.

То, что объекты принадлежат субъекту, раскрывается в деятельности человека и, в частности, в его зависимости от потребностей, мотивов, установок и эмоций. Возникает психическое (ментальное) отражение, в результате которого рождается образ, впитавший в себя всю систему объективных отношений, в которых реально протекает человеческая жизнь и практический опыт.

Понятие деятельности внутренне связано с понятием идеального. Сфера идеального в человеке, которая характеризует его как социальное существо, благодаря языковым значениям и другим видам знако-символического ряда, позволяет ему предвидеть, антиципировать и испытывать возможные действия, нацеленные на достижение некоего объектного результата, удовлетворяющего потребность. Способ и характер этого действия детерминирован своей сознательно поставленной целью.

В течение своей жизни в обществе человек использует средства сферы идеального, что позволяет ему дистанцировать себя от своей деятельности и представить ее как особого рода объект, который может быть изменен даже до своей актуальной реализации. Таким же образом человек может видеть, оценивать и обсуждать свою деятельность с позиции других членов общества. В ходе своей деятельности каждый отдельный человек формирует идеальную репрезентацию позиций других людей. Идеальный образ деятельности и идеальная репрезентация позиций других людей образуют главный элемент человеческого сознания. Сознание не может быть представлено в изоляции от идеального и деятельности, так как они представляют собой внутреннее единство.

Нужно сказать, что такое понятие идеального совершенно несовместимо с теориями, которые культивируют натуралистические и квазисоциологические представления о человеческой деятельности и сознании, считая их своего рода непосредственными функциями телесной организации и мозга человека. Такого рода интерпретации сознания принимаются некоторыми психологами, психофизиологами и учеными, специализирующимися в области философии. Критические выступления против этой школы мысли проводились известным советским философом Эвальдом Ильенковым, который считал себя одним из учеников Выготского. По Ильенкову, превращение проблемы «идеального» в чисто психофизиологическую проблему заводит науку в тупик, поскольку «тайну идеальности хотят в этом случае раскрыть совсем не там, где она в действительности возникает и разрешается, не в пространстве, где разыгрывается история реальных взаимоотношений между общественным человеком и природой, а внутри черепа, в материальных отношениях между нейронами» [4] .

Неразрывная связь между человеком и миром детерминирована его социальной природой и деятельностью. Человек принципиально открыт к миру. В психологии эти философские позиции кристаллизовались в категории «образ мира», которую Леонтьев развивал в последние годы жизни и которая стала важной частью его теории. Он писал, что в понимании личности необходима настоящая «коперниканская» революция, которая перенесла бы фокус с традиционного «птолемеевского» подхода к личности, замыкающегося в круге внутреннего эмоционального опыта. Это показало бы, что сущность и источник личности состоит в ее связях с другими людьми. Во главе угла должно быть то, что личность образуется не некоторыми индивидуальными чертами, свойствами, способностями и т. д., но ее ценностно-смысловой связью с реальным миром, в котором живут другие люди.