Чтение онлайн

— Их слишком много, этих буддистов, — поддержал тему Антихрист, — как саранча.

— Это поправимо, — проворковал Изувиль, — скоро в том регионе начнётся большая война. Но сейчас не об этом.

— Нам предстоит коронация сына Бога Абсолюта, принца Харольда Мессии, и мы хотели спросить у вас, кто из духовных лиц должен возложить корону царя Всех Народов Земли. У кого в мире наибольший авторитет?

— Я лично считаю, что это должны сделать вы, ваше святейшество, но поскольку Ватикан не смог провести полную экуменизацию христиан, то короновать на земное царство должен не папа римский, как представитель католиков, а высшее духовное лицо церкви Абсолюта — Патриарх Вселенский. Поэтому мы предлагаем вам отречься от папского сана и принять сан Вселенского Патриарха, Понтифика церкви Абсолюта.

— А Ватикан? — опешил от такого предложения глава мини-государства. — Что будет с ним?

— Он станет резиденцией Вселенского Патриарха церкви Абсолюта, — успокоил его Изувиль, — просто поменяете названия на бланках, печатях и других официальных атрибутах. Фонд выделит на это необходимую сумму.

— И никаких крестов, — жёстко потребовал Антихрист. — Ни распятия, ни икон, ничего христианского. Будем брать пример с иудеев и мусульман. Ни одна из четырёх религий не должна выделяться.

— Итак? — Пророк Мессии выжидающе смотрел на папу.

— Я согласен, — без тени сомнений произнёс бывший папа римский, — только как мы будем короновать Мессию, если храм Соломона не построен?

— Ровно через месяц он будет стоять на своём историческом месте, — усмехнулся Изувиль. — Абсолют позаботится о своём сыне.

— Слава Абсолюту, — хотел было перекреститься Вселенский Патриарх, но передумал, и его рука словно замерла в воздухе.

…Сразу после беседы с главой Ватикана летательный аппарат пришельца принял Антихриста с Изувилем, и через несколько секунд они переместились в Иерусалим. Большинство граждан были в военной форме, с автоматами. Они пришли взглянуть на своё божество и, исполненные надеждами на его скорое воцарение, уходили на фронт с мусульманским союзом — остатками арабских государств, продолжающих военные действия против Израиля. У светового трапа, с которого принц сошёл к верующим, его встречали архитекторы, известный художник-декоратор из Голливуда, который прославился своими историческими картинами дохристианской эпохи. Все они приветствовали Мессию, прикладываясь к его руке, радуясь встрече с живым богом.

— Вот, — голливудский художник передал принцу диск, — здесь трёхмерное изображение храма Соломона, включая ритуальную утварь и мебель.

Диск моментально отправился к Изувилю, через полминуты от аппарата пришельца распространились яркие лучи, постепенно складывая голограмму величественного древнего памятника иудейской культуры в натуральную величину. Люди падали на колени, воспевая Машиаха, царя Израиля и всех народов. Меж тем голограмма накрыла собой всю территорию храмовой горы, включая и мечеть Омара, воссоздав всё в первоначальном виде.

— Ну, теперь вы можете возводить храм точно по указанным линиям, как по отвесам, — обратился младший Виндзор к обалдевшим голливудским специалистам. — Через месяц он должен быть готов к торжественной церемонии. Поэтому давайте используйте свои киношные штучки: папье-маше, пенопласт, но фактура не должна выглядеть имитацией.

— А что делать с мечетью? — осторожно поинтересовался голливудский художник. — Её никак не убрать. Она стоит на месте храма Соломона.

— Завтра разберёте её, — безапелляционно заявил Антихрист, — уже скоро от неё останутся только руины.

Не успели люди осознать его слова, как в Иерусалиме объявили воздушную тревогу, и начался ракетный обстрел со стороны мусульманского союза. Где-то в километре раздался первый взрыв. Все моментально осознали, о чем говорит Машиах, и попятились от Храмовой горы, ожидая того, что должно было сбыться. Антихрист вернулся на корабль Изувиля, довольный тем, что всё происходит по плану.

— Ну, когда? — Дрожа от нетерпения, принц прильнул к смотровой панели корабля, всматриваясь в огромный золочёный купол мечети.

— Смотри! — Изувиль направил яркий луч в сторону горизонта, создавая тоннель для перехвата арабской ракеты.

Вскоре внутри тоннеля замелькала светящаяся точка ракеты. Мощный смертельный заряд, захваченный лучом, изменил первоначальную траекторию и последовал прямо на мечеть. Раздался оглушительный взрыв, и купол мечети провалился внутрь здания, обрушив за собой ещё и половины стен.

— Надо помочь рабочим быстрее разгрести строительный мусор, — заметил принц.

Следующая захваченная лучом ракета завершила разрушение мечети, попав точно под основание.

— Это просто замечательно, — радовался принц Харольд Мессия. — Теперь пусть эти исламисты сами себя винят.

— Теперь они точно передерутся, выясняя, кто из них отправил ракеты в мусульманскую святыню, — согласился Изувиль. — Их междоусобица поглотит их окончательно и лишит остатков сил. Можно сказать, ислам закончился сегодня на развалинах этой мечети.

Джек Фаррел пришёл вечером и с порога заявил, что ему нужно срочно уехать по работе. Алёна с облегчением выдохнула, радуясь, что его не будет рядом и она не испытает вчерашнего дискомфорта. Утром, проснувшись, она испытала стыд за то, что проявила слабость и допустила англичанина ближе, чем хотела. Словно откупилась от него, отблагодарила за спасение. Было неловко, она даже не смотрела мужчине в глаза, боясь, что выражение лица выдаст её истинное к нему отношение. Брезгливость и стыд. И как она могла, без любви, из одной благодарности. Фу… Мужчина словно чувствовал её отношение, был немного потерян. Говорил так, словно старался избежать разрыва ещё не начавшегося романа. Но она заставила себя расставить все точки между ними, честно признавшись, что не любит его.

— Я подумал, что уеду, зная, что меня в Москве ждёт любимая женщина и сын, — срывающимся голосом произнёс «английский капитан».

— Джек, давайте посмотрим правде в глаза. — Алёна сделала над собой ещё одно усилие, откинув нахлынувшую жалость к мужчине. — Любимая женщина, как вы выразились, не любит вас и никогда не полюбит, потому что в памяти другой мужчина. Это раз! Её сын — это её сын. Не ваш. Это два! Поэтому нет ничего такого, ради чего стоит расстраиваться. Останемся друзьями. И простите меня за вчерашнее поведение.

— Да за что мне вас прощать? — удивился Фаррел.

— Ну, не знаю, — смутилась Рощина. — Может, я дала вам напрасную надежду.

— О чём вы? — ласково улыбнулся он. — Не переживайте, я вас понимаю больше, чем вы думаете. Друзья так друзья. Тогда до встречи? По рукам?

Он протянул для прощания руку. Рощина, удивлённая таким поворотом, радостно ответила рукопожатием и чмокнула его в щёку.

— Надеюсь, по-дружески? — съёрничал Фаррел на прощание, окончательно разряжая напряжённую ситуацию…

…В самолёте Юродивый ещё и ещё раз прогонял в памяти минуты расставания. Жаль, ему не удалось хоть таким образом вернуться в свою семью. Пусть английским капитаном, всё равно, лишь бы быть с женой и сыном. Не получилось! Да, он мог попытаться соблазнить свою жену, трансформировавшись во внешность брутального красавца. Но тем самым он сам у себя провоцировал ревность к жене. Ведь даже в Джеке Фарреле боролись два чувства: первое — на поверхности — желание снова обладать своей женой любой ценой, второе — ревность адвоката Соболева к «английскому капитану Фаррелу». Когда Алёна дала Фаррелу отворот, всё поменялось, пришли разочарование и грусть, но в глубине души стало тепло, Юродивый понял, что жена не смогла его забыть. Что теперь оставалось? Запретить себе думать о семье он уже не мог. Перед глазами постоянно возникал образ сына, которого хотелось назвать «сынок» и услышать в ответ не менее желанное «папа». Конечно, он мог явиться к сыну таким, какой он есть, — «дядей Юрой», и ему будет позволено играть с сыном, но о жене точно можно забыть навсегда. Истории в стиле «Красавица и Чудовище» заканчиваются счастливо только в сказке. Ему обратное превращение в принца заказано.