Антисталинская подлость
Шрифт:
Но в случае «полной реабилитации» необходимо аннулировать приговор за все преступления, в которых осужденный был признан виновным. Если же преступление всего одно и обвинение по нему признается несостоятельным, тогда осужденного можно считать «невиновным»: его единственное обвинение будет аннулировано. Очень похоже, что в деле Постышева так все и случилось. То же самое, по-видимому, относится ко многим, если не ко всем «реабилитированным», чьи справки процитированы в докладе Поспелова.
Подготовленная прокуратурой справка подтверждает, что Постышев сознался в участии в правотроцкистском заговоре и в шпионаже в пользу японской разведки. Но те, кого Постышев назвал своими сообщниками, либо ничего не сказали о ][156 нем самом в показаниях, либо назвали его среди тех, против кого были нацелены их собственные заговоры. [268]
Некоторые сведения, указанные в реабилитационной справке, выглядит довольно странно. Судите сами:
— «Бывший секретарь ЦК Компартии Украины Попов Н. Н. показал, что он, Балицкий и Якир пытались использовать Постышева в своих антисоветских целях, но это им сделать не удалось». [269]
268
Из письма Ульриха Сталину от 16 марта 1939 года следует, что Постышев был среди тех, кто полностью признал свою вину в суде. См.: http://stalin.memo.ru/images/intro_1.htm.
269
Здесь и далее приводятся цитаты из «Записки Р. А. Руденко в ЦК КПСС о реабилитации П. П. Постышева», см.: Реабилитация: Как это было. Том 1. С. 218—220.
Сказанное весьма интересно! Если бы Постышев был невиновен, ему следовало сообщить о попытках его вовлечения в заговор. Однако нет никаких свидетельств, что Постышев повел себя именно так. Неясно в этом случае, как быть с его «невиновностью»? [270]
— Среди участников одного с ним заговора Постышев назвал командарма 1 ранга Иону Якира, командующего Киевским военным округом, который был осужден и казнен вместе с маршалом Тухачевским, но сам Якир «никаких показаний в отношении Постышева не дал».
270
Согласно УК РСФСР тех лет, «недонесение о достоверно известном, готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении» считалось тоже контрреволюционным преступлением (ст. 58-12).
А допрашивали ли Якира о Постышеве? Если нет, тогда отсутствие упоминаний о нем не имеет особого значения. И почему указание на такую немаловажную подробность не вошло в реабилитационную справку?
— «Косиор С.В. в начале следствия назвал Постышева в числе участников военного заговора на Украине, затем от этих показаний отказался, а впоследствии снова их подтвердил».
Такие утверждения едва ли оправдывают Постышева. Признательные показания не доказывают вину, равно как и последующий отказ от них ее не опровергает.
— «В деле Косиора имеется заявление Антипова Н. К., в котором он утверждает, что между Косиором и Постышевым были весьма ненормальные личные отношения и что Посты][157шев не входил в общий центр контрреволюционных организаций на Украине».
В марте 1937 года Постышева перевели с Украины на должность первого секретаря Куйбышевского обкома ВКП(б). Тот факт, что он был удален из руководства украинским центром заговора, не доказывает его невиновность.
— «На предварительном следствии Постышев показал, что шпионскую связь с японской разведкой он осуществлял через работников восточного отдела Наркоминдел СССР Мельникова Б.Н., Козловского Б. И. Как установлено проверкой, Мельников Б.Н., признавая себя виновным в связях с японской разведкой, никаких показаний о Постышеве не дал, а Козловский Б.И. вообще не арестовывался. Таким образом, „показания“ Постышева о его контрреволюционной деятельности на Украине и связях с японской разведкой не нашли своего подтверждения и, как установлено в настоящее время, они были сфальсифицированы органами НКВД».
Напротив: если Постышев сознался в шпионаже в пользу Японии, назвав своим связником Мельникова, а тот в своих показаниях подтвердил, что он японский агент, то все вместе это, скорее, удостоверяет, а не опровергает вину Постышева — вне зависимости от того, упоминал его Мельников или нет!
В реабилитационной справке указывается: в рапорте, направленном в НКВД, следователь П. И. Церпенто признался, что им и следователем Визелем написан один из протоколов допроса Постышева и что оба они выполняли распоряжение Г. Н. Лулова (предположительно их начальника); в свою очередь Лулов предостерегал Постышева, чтобы тот придерживался содержащихся там показаний. В той же справке сообщается, что Церпенто лично участвовал в фабрикации следственных дел, а среди прочего признался в фальсификации допроса Постышева как соучастник. Но про содержание этого допроса ничего не сообщается, хотя определенно говорится, что речь идет об одном-единственном протоколе.
Заключительная часть «реабилитационной справки» на Постышева гласит: «Прокуратура СССР считает возможным внести протест на приговор Военной коллегии Верховного суда СССР по делу Постышева Павла Петровича на предмет прекращения его дела и посмертной реабилитации.
Прошу Вашего согласия».][158
Сама реабилитационная записка датирована 19 мая 1955 года. Всего через два месяца — 18 июля 1955 года появилась такая записка, посвященная К. В. Уханову, в которой говорилось:
«Произведенной проверкой установлено, что следствие по делу Уханова производили бывшие сотрудники НКВД СССР Пулов и Церпенто, разоблаченные впоследствии как преступники, пробравшиеся на работу в органы государственной безопасности и осужденные к расстрелу за ряд преступлений, в том числе за фальсификацию следственных дел.
Из уголовного дела по обвинению Дулова видно, что он являлся выходцем из социально чуждой среды: брат Дулова Мендель — крупный капиталист, проживающий в Палестине. В СССР Дулов прибыл в порядке обмена из Польши. Во время XIV съезда ВКП(б) Дулов, работая в Ленинграде, выступал против генеральной линии партии. В деле Дулова находится его записка на имя Зиновьева, в которой Дулов выражает одобрение по поводу одного из выступлений Зиновьева.
Из дела по обвинению Церпенто видно, что он в 1934 году являлся участником контрреволюционной троцкистской группы в Саратовском пединституте. В это время Церпенто был завербован как негласный агент — осведомитель органов НКВД. В 1937 году Церпенто был уже переведен на штатную должность в центральный аппарат НКВД СССР.
В показаниях Церпенто и Дулова содержатся многочисленные факты, свидетельствующие о том, что, допрашивая арестованных, они вымогали от них показания на невиновных лиц и в особенности домогались ложных оговоров в отношении руководящих партийных и советских работников. Фальсифицируя уголовные дела, Церпенто и Дулов не останавливались перед вымогательством ложных показаний в отношении отдельных руководителей партии и правительства. Таким путем Церпенто и Дуловым были сфальсифицированы многочисленные следственные дела, в том числе дело по обвинению Постышева, ныне посмертно полностью реабилитированного, и других лиц». [271]
271
Реабилитация: Как это было. Том. 1. С. 233—234.
Короче говоря, Дулов обвинялся в поддержке зиновьевцев, а Церпенто — сторонников Троцкого. Какое отношение это имеет к Постышеву, мы увидим чуть ниже. Ну а здесь об][158ратим внимание вот на что: реабилитационная справка недвусмысленно указывает на наличие троцкистско-зиновьевского заговора, тогда как доклад Поспелова, подготовленный всего через несколько месяцев, существование такого заговора категорически отрицает.
Далее в посвященной Уханову записке приводится фрагмент из признательного заявления одного из ближайших ежовских приспешников по НКВД — М. П. Фриновского, а там сообщается, как, поощряя фабрикацию выбитых с помощью пыток показаний, Ежов стремился утаить свою собственную роль одного из главарей антиправительственного правотроцкистского заговора. Заявление часто цитировалось в прежние годы, но полностью было опубликовано лишь в феврале 2006 года.
Сказанное свидетельствует о довольно важных вещах.
— Один протокол допроса составлен следователями еще до суда над Постышевым.
— Из довольно объемистого заявления Фриновского процитирована только та часть, где затрагивается вопрос о фальсификации признательных показаний и фабрикации клеветнических обвинений,— иными словами, о методах, очень похожих на те, что использовали Лулов и Церпенто.
Суд и казнь Постышева состоялись 26 февраля 1939 года, [272] а значит, следствие по его делу было завершено, когда, сменив в ноябре 1938 года Ежова, НКВД возглавил Берия. Чуть позднее (т. е. опять-таки при Берии) предстали перед судом и получили смертные приговоры следователи Церпенто и Лулов.
272
Церпенто говорил, что его показания можно легко проверить, если вызвать и допросить Постышева и Бубнова — другого арестованного. См.: Там же. С. 219. К тому времени Постышев, вероятно, был уже расстрелян, только Церпенто ничего не знал об этом.
— Вопрос о массовых репрессиях партийных кадров в реабилитационной справке о Постышеве вообще не упоминается. И через два месяца после написания реабилитационной записки Постышев был «полностью реабилитирован».
— Те, кого Постышев обвинял в своих показаниях, либо ответили ему встречными обвинениями (Косиор), либо совсем не упоминали его имени (Якир, Антипов, Мельников).
— Подследственные, признавшиеся в подготовке террористических актов против Постышева, одновременно сознались в участии в собственных заговорах.][160