Антисталинская подлость
Шрифт:
«В 1936-м вышел в свет биографический очерк о жизни Серго Орджоникидзе, составленный М. Д. Орахелашвили.][272 Сталин прочитал эту книгу и на ее страницах оставил много пометок. В очерке, например, об июльском кризисе 1917 года рассказывалось так: „В этот тяжелый для пролетарской революции период, когда перед лицом надвинувшейся опасности многие дрогнули, на посту руководителя ЦК и петроградской партийной организации твердо оставался товарищ Сталин (Ленин находился в подполье.— Прим. Л. Максименкова.). Тов. Орджоникидзе был непрерывно с ним, ведя под его руководством энергичную, беззаветную борьбу за ленинские лозунги партии“. Приведенные слова были подчеркнуты Сталиным, а на полях он красным карандашом написал: „А ЦК? А партия?“ В другом месте шла речь о VI съезде РСДРП (лето 1917 года), о том, как Ленин, скрываясь в Разливе, „давал руководящие указания по вопросам, стоявшим в повестке дня съезда. Для получения директив Ленина т. Орджоникидзе, по поручению Сталина, дважды ездил к Ленину в шалаш“. Сталин опять задал свой вопрос: „А ЦК где?“» [341]
341
Там же.
«27 января 1937 года, просмотрев сценарий кинофильма „Великий гражданин“ (сюжет фильма режиссера Ф. М. Эрмлера напоминал историю с убийством С. М. Кирова), Сталин направил письмо руководителю советской кинематографии Б. З. Шумяцкому, в котором дал знакомое конкретное указание: „Упоминание о Сталине нужно исключить. Вместо Сталина следовало бы поставить ЦК партии“». [342]
В дневнике Георгия Димитрова, видного деятеля болгарского и мирового коммунистического движения, есть запись о торжественном обеде на кремлевской квартире К. Е. Ворошилова в связи с 20-летием Великой Октябрьской социалистической революции. Взяв слово для тоста, Димитров стал развивать мысль о Сталине как продолжателе дела Ленина:
342
Там же. См. также: Суровая драма народа: Ученые и публицисты о природе сталинизма / Сост. Ю. П. Сенокосов. — М.: Политиздат, 1989. С. 494.
«Д[имитров]: …Нельзя говорить о Ленине, не связывая его со Сталиным! (Все поднимают бокалы!)
Сталин: Я очень уважаю т. Димитрова. Мы друзья и останемся друзьями. Но я не согласен с ним. Он даже не по-марксистски выразился. Для победы дела необходимы соответствующие условия, а вожди найдутся». [343] ][273
Другая дневниковая запись относится к встрече в Кремле 26 апреля 1939 г., во время которой обсуждалось первомайское воззвание Коминтерна. На вопрос Сталина, видел ли Димитров текст воззвания, тот ответил, что в последней редакции — нет, но что это — плод коллективного творчества, а Мануильский — главный редактор. Сталин обратил внимание на фрагменты воззвания, восхваляющие его личность (Да здравствует наш Сталин! Сталин — это мир! Сталин — это коммунизм! Сталин — наша победа!), и заявил:
343
Цит. по: Застольные речи Сталина. Документы и материалы. Вступительная статья, составление, комментарий, приложение В. А. Невежина. — М.: АИРО-XX; СПб.: Дмитрий Буланин, 2003. С. 149.
«Мануильский — подхалим! Он был троцкистом! Мы его критиковали, что когда шла чистка троцкистских бандитов, он молчал, не выступал, а он начал подхалимничать. Это что-то подозрительно! Его статья в „Правде“ „Сталин и мировое коммунистическое движение“ вредная, провокационная статья».
«Иосиф Виссарионович,— записал далее Димитров,— не согласился оставить в воззваний „под знаменем Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина“, а только „Маркса — Энгельса — Ленина“. [344]
344
The Diary of Georgi Dimitrov. 1933—1949. — New Haven; London, 2003. P. 104—105.
60-летие Сталина совпало с советско-финляндской войной, а 65-летие — с Великой Отечественной, поэтому устройство пышных празднеств в те годы было неуместным. Но, как отмечает Акакий Мгеладзе, Сталин выступил резко против устройства торжеств и в более спокойное время, в 1949 году, и с большой неохотой поддался на уговоры соратников по ЦК:
«Сталину сообщили, что члены Политбюро высказываются за то, чтобы широко отметить семидесятилетие со дня его рождения. Иосиф Виссарионович категорически возражал.
— Думаю,— сказал Поскребышев,— что Политбюро все же примет такое решение, и товарищу Сталину придется подчиниться. Ведь его юбилей, по замыслу Политбюро, имеет большое политическое значение: во-первых, для усиления влияния коммунистических, рабочих партий на массы, и, во-вторых, это прекрасный повод для того, чтобы лидеры всех коммунистических и рабочих партий собрались в Москве, а там, сами знаете, какие актуальные вопросы они обсудят. Сталин не может игнорировать эти обстоятельства, он должен будет дать согласие…][274
Поскребышев попытался заговорить о предстоящем юбилее, но Сталин не терпящим возражений тоном остановил его:
— Изберите другую тему.
Больше об этом… не заговаривали.
Несмотря на возражения Сталина, Политбюро приняло решение о праздновании его семидесятилетнего юбилея. Был образован юбилейный комитет во главе с Н. М. Шверником.
Юбилей широко отмечался 21 декабря 1949 года…
Юбилей прошел под знаком еще большего сплочения народов под знаменем марксизма-ленинизма. Кроме того, он позволил провести в Москве ряд совещаний, консультаций, обмен мнениями руководителей коммунистических и рабочих партий по важнейшим вопросам мирового коммунистического движения». [345]
345
А. И. Мгеладзе. Сталин. Каким я его знал. Страницы недавнего прошлого. — 6 /м., 2001. С. 125—126.
Во время одной из бесед с писателем Феликсом Чуевым В. М. Молотов стал рассказывать о присвоении Сталину звания Героя Советского Союза после войны:
«Сталин сказал, что он не подходит под статус Героя Советского Союза. Героя присваивают за лично проявленное мужество.
„Я такого мужества не проявил“,— сказал Сталин.
И не взял Звезду. Его только рисовали на портретах с этой Звездой. Когда он умер, Золотую Звезду Героя Советского Союза выдал начальник Наградного отдела. Ее прикололи на подушку и несли на похоронах.
— Сталин носил только одну звездочку — Героя Социалистического Труда… — добавляет Молотов». [346]
346
Ф. И. Чуев. Молотов: Полудержавный властелин. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1999. С. 311.
Владимир Аллилуев, вспоминая события 1945 года, отмечает:
«На другой день после парада Указом Президиума Верховного Совета СССР И. В. Сталину было присвоено звание Героя Советского Союза. Инициативу в этом проявил Маленков, но Сталин от этой высокой чести отказался да еще с Калининым, подписавшим Указ, поговорил круто — я, мол, в боевых действиях участия не принимал, подвигов не совершал, я просто руководитель». [347] ][275
347
В. Ф. Аллилуев. Хроника одной семьи: Аллилуевы — Сталин. — М.: Мол. гвардия, 1995. С. 195.
Крупнейший из знатоков советских наград Валерий Дуров в одном из своих очерков приводит проект решения, которое было направлено на рассмотрение в Политбюро ЦК ВКП(б) 22 июня 1945 года и подписано видными советскими государственными и военными деятелями:
«В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)
Вносим на рассмотрение Политбюро следующие предложения:
1. Наградить тов. Сталина орденом «Победа»;
2. Присвоить тов. Сталину звание Героя Советского Союза;
3. Учредить орден Сталина;
4. Соорудить Сталинскую Арку Победы при въезде в Москву на автостраде Москва — Минск.
Соответствующие указы предлагаем принять на XII сессии Верховного Совета. 22.VI.45 г.
В. Молотов Л. Берия Г. Маленков К. Ворошилов А. Микоян».
Два последних предложения не были осуществлены. В левом верхнем углу есть пометка карандашом: «Мой архив. И. Сталин». [348]
В 1937—1938 годах предлагалось переименовать Москву в Сталинодар:
«Однако переименование не состоялось. М. И. Калинин проинформировал Президиум Верховного Совета СССР и РСФСР о том, что И. В. Сталин высказался категорически против этого предложения»…
Москва осталась Москвой. [349] ][276
348
В. А. Дуров. Орден Сталина Сталин не утвердил // Родина. 2005. № 4.
349
Б. А. Старков. Как Москва чуть не стала Сталинодаром // Известия ЦК КПСС. 1990. № 12. С. 126—127.
По словам Юрия Жукова, Г. М. Маленков предложил незамедлительно, в апреле 1953 года, созвать внеочередной Пленум ЦК и обсудить на нем вопрос о культе личности. Со ссылкой на РЦХИДНИ (теперь РГАСПИ) историк подробно цитирует проект выступления Маленкова, где среди прочего говорилось:
«Известно, что товарищ Сталин решительно осуждал такой культ личности и квалифицировал его как эсеровщину. В связи с этим Центральный комитет КПСС признает необходимым осудить и решительно покончить с немарксистскими, по существу эсеровскими тенденциями в нашей пропаганде, идущими по линии культа личности и умаления значения и роли выработанной партией политики, умаления значения и роли сплоченного, монолитного, единого коллективного руководства партии и правительства.
Многие из присутствующих знают, что т. Сталин не раз в этом духе высказывался и решительно осуждал немарксистское, эсеровское понимание роли личности в истории».
И далее Жуков отмечает:
«Ему (Маленкову.— Г.Ф.) не позволили собрать Пленум для осуждения культа личности. Кто именно — сегодня установить невозможно… Противниками же могли оказаться… Н. С. Хрущев…» [350]
Выступая на июльском (1953) Пленуме ЦК, ближайший из хрущевских приверженцев А. И. Микоян обрушился с резкой критикой Л. П. Берии за его отрицательное отношение к культу:][277
350
Ю. Н. Жуков. Тайны Кремля. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 2000. С. 617—621. Тезисы из предполагаемого выступления Маленкова подробно цитируются в: М. П. Одесский, Д. М. Фельдман. Культ Личности. (Материалы к гиперссылке) // Освободительное движение в России. 2003. Вып. 20.