Чтение онлайн

Она сама не понимала, почему чувствует расположение к этой даме, которую до сих пор не знала. Мадам де Ментенон тактично принимала гостью в своей собственной, а не в королевской резиденции. Дом некоронованной королевы представлял собой очаровательный небольшой белый дворец. Стражники распахнули ажурные металлические ворота и парадная карета герцогини де Монбаррей покатилась по ровно мощеной дороге.

Франсуаза де Ментенон одета была в дорогое, но темных тонов платье, туалет ее обретался отчасти в беспорядке, шейная кружевная косынка сбилась, открыв нежную смугловатую, чуть увядшую кожу; темные волосы, чрезвычайно тонкие, ореолом окружали печальное лицо с грустными глазами. Казалось, трудно себе представить двух женщин, более не похожих друг на друга, нежели герцогиня де Монбаррей и некоронованная королева Франции, мадам де Ментенон! Многие предположили бы, что Анжелика покажется Франсуазе кокетливой выскочкой, а Франсуаза – Анжелике – ханжой, не желающей следить за своей внешностью. Но случилось так, что эти две женщины, много пережившие и, в сущности, одинокие, сразу почувствовали дружеское расположение одна к другой. Мадам де Ментенон оказалась настолько мила и внимательна, что Анжелике всерьез захотелось поведать этой милой печальной женщине о своих отношениях с Людовиком. Но все же Анжелика сдержалась. Знала ли мадам де Ментенон, подозревала ли?.. Лицо супруги короля постоянно оставалось печальным. Разговор тотчас зашел о девичьей школе в замке Сен-Сир.

– Это мое детище, – грустно и чуть склонив голову к правому плечу, повторяла Франсуаза. – Мое прекрасное детище. Там воспитываются будущие матери Французской нации…

Анжелика искренне говорила о характере любимой дочери:

– Мне порою бывает трудно с Онориной. Она странная и немного нервная девочка… – Под пристальным взглядом темных печальных глаз мадам де Ментенон Анжелика внезапно замолчала.

Франсуаза порывисто протянула руки и обняла гостью. Затем мягко отстранила от себя красавицу-герцогиню и проговорила почти шепотом:

– Простите меня, Анжелика, но я невольно догадываюсь о происхождении вашей дочери. Ведь Онорина – не дочь графа де Пейрака?

Прежде чем ответить, Анжелика помедлила одно мгновение, но все же проговорила с решимостью в голосе:

– Вы правы, Франсуаза! Онорина действительно не является дочерью графа де Пейрака. Более того, – Анжелика едва приметно вздохнула, – более того, отец Онорины отнюдь не являлся моим любовником; это милое мне дитя – не плод страсти. Ее отец – мародер, овладевший мною насильно! Я не обижусь на вас, если это невеселое, – Анжелика улыбнулась, – если это невеселое обстоятельство послужит препятствием к поступлению Онорины в Сен-Сир! Но… Как вы догадались?

Я не была уверена в своей догадке, но ваша явственная и даже несколько болезненная привязанность к дочери… Я распоряжусь о том, чтобы ее приняли. Но я буду откровенна с вами, Анжелика! В жилах этой девушки течет бурная кровь. За поведением воспитанниц Сен-Сира, за их добродетелью строго следят, я так приказала! Если будет замечена хотя бы тень дурного поведения, придется исключить Онорину из числа воспитанниц… И… задумайтесь хорошенько о ее дальнейшей судьбе. Действительно ли она должна быть счастлива в роли светской дамы, в роли супруги какого-нибудь маркиза или графа? Попытайтесь понять ее склонности!..

Анжелика слушала задумчиво, затем отвечала:

– Вы проницательны, Франсуаза. Мне кажется, что ваша мудрая проницательность передалась и Его Величеству. Да, Онорина тревожит меня. Я не понимаю ее устремлений, не понимаю, чего она желает в этой жизни!..

Франсуаза де Ментенон и Анжелика де Монбаррей расстались совершенными подругами, уговорившись о поступлении Онорины в Сен-Сир.

Дома Анжелику ждала встреча с дочерью, мрачной, углубленной в какие-то свои мысли. Известие об отъезде в Сен-Сир Онорина приняла сердито и молчаливо. В глубине души Анжелика радовалась этому молчанию дочери. Мать поцеловала Онорину в щеку. В просторной бельевой верная Северина отдавала многочисленные распоряжения. Служанки в белых передниках, повязанных поверх простых платьев, забегали по коридорам с охапками белья. Анжелика то и дело входила в комнату дочери и говорила ей о Сен-Сире. Онорина слушала, не противясь. Анжелика начала надеяться на хорошее устроение судьбы Онорины. «Главное: – я не должна думать о ее отце, не должна думать о том, чья кровь течет в ее жилах», – внушала себе Анжелика.

В Париже разыскивали Андре Рубо, убийцу трактирщика на почтовой станции. Пожалуй, были все основания подозревать означенного Андре Рубо в убийстве купеческой вдовы, совершенном в доме, который издавна назывался: «Дом льва, играющего в мяч». Кто он был, этот Андре Рубо? Человек неведомого происхождения, непонятно откуда явившийся. Невозможно было проследить его жизненный путь, покамест еще в достаточной степени краткий. Впрочем, Париж кишел всевозможными мошенниками, злачными местами, жуткими трущобами. Возможно ли было в этаком лабиринте отыскать какого-то Андре Рубо, укокошившего какого-то трактирщика и какую-то бабу!.. По улицам столицы Французского королевства гуляли и не такие душегубы! Возможно, неведомого Андре Рубо и не стали бы разыскивать вовсе, но из тайной королевской канцелярии пришел тайный приказ… Почему-то следовало отыскать ничем не примечательного и, вернее всего, случайного убийцу!..

Меж тем юноша и не думал скрываться в глубинах воровских притонов и трущоб. Он ведь обладал не такой уж примечательной внешностью. Таких, как он, молодых людей, явившихся, зачастую пешком, из провинции, в Париже также находилось множество. И вот он шатался отчего-то в окрестностях замка герцогини де Монбаррей, еще недавно считавшегося замком опального министра Фуке. Не так далеко от замка имелась деревня, поставлявшая в замок молоко, овощи, баранину и говядину, дрова. В этой деревне Андре Рубо нанялся к зажиточному крестьянину батраком. Старательно трудился, ездил в лес за дровами, привозил дрова для каминов на замковый двор. Он был не очень умелым, но, кажется, в меру честным и даже и трудолюбивым. Одежда на нем поистерлась. Выглядел он простоватым. Кто бы заподозрил этого простоватого малого в двух убийствах?!..

Онорина безучастно относилась к отъезду в Сен-Сир. Думая о чем-то своем, она сидела перед матерью, смотрела на ее лицо и ухитрялась не вслушиваться в ее слова. Онорина заметила этого парня, выглянув из окна. Это, конечно же, был он! Нет, она не могла ошибиться! Но как он очутился здесь? В конце концов, он бедный человек, он просто-напросто явился наниматься на работу. Что же в этом удивительного?!.. Но почему он не поднимает голову? Неужели он здесь не ради нее? Она, дочь герцогини, не имела возможности выбежать на задний двор, где крестьяне сгружали со своих повозок дрова и провизию. Оставшись одна в комнате, Онорина подлетала к окну и смотрела вниз. Девушка не знала о том, что юноша и сам пытается увидеть ее. Он знал, что она здесь, в этом замке. Саму новоиспеченную герцогиню он видел несколько раз, но покамест ему не удалось даже разузнать, где же окно комнаты Онорины. Впрочем, узнать о том, что графиня де Пейрак, едва прибыв в Париж, сделалась герцогиней де Монбаррей, оказалось совсем не трудно! Об этом судачил весь Париж!

Онорина размышляла. Должно быть, он живет где-то неподалеку. До ее отъезда в Сен-Сир оставалось несколько дней. Она уже всерьез подумывала о побеге. Бежать! Открыться ему! Что дальше? О дальнейшей своей судьбе Онорина не задумывалась. Сердце ее билось часто и сильно. Она мало что знала о близости мужчины и женщины. Ей представлялось, как он целует ее в губы, заключает в объятия… А дальше… Она не знала, что же возможно дальше!.. Она металась в своей комнате, как молодая тигрица!.. Почему, почему он не может хоть что-нибудь придумать для того, чтобы увидеться с ней?!..

Наконец настал день отъезда. Ее вывели, как узницу. Ее усадили в карету. Мать села рядом, с другой стороны поместилась верная Северина Берн. Онорина ярко вспомнила, как они въезжали в Париж. Мать ждал головокружительный успех, а ее, Онорину… Ах, жизнь ее черна, она гибнет… Девушка прижала к лицу кружевной платок и отчаянно разрыдалась. Так, горько плача, она проделала весь путь до Сен-Сира. Анжелика решила не досаждать дочери.

Сен-Сир, то есть сам замок с пристройками, помещался в болотистой местности, дорожная карета герцогини де Монбаррей подъехала к замку вечером. Над обросшей деревьями дорогой клубился легкий туман. К встрече герцогини и ее спутниц уже подготовились. Анжелике предложили осмотреть школу. Здесь воспитывалось и училось более ста девушек, преимущественно дочерей небогатых дворян. Но в последнее время в Сен-Сир устремились и отпрыски женского пола из семейств состоятельных и знатных. Дортуары и классные комнаты были вместительными, пища – здоровой и вкусной. За платьем и бельем девиц внимательно надзирали. Анжелику пригласили присутствовать на одном из уроков. Она была удивлена, увидев, как две юные девушки изображали, и с большим знанием дела! – одна – адвоката, другая – судебного обвинителя! Но вот пришло время уезжать. Впервые Анжелика покидала любимую дочь. Впервые Онорина оставалась без матери. Прощаясь с Онориной, Анжелика невольно заплакала. Онорина была безучастна. Эта безучастность девушки насторожила мать. Ведь она знала, что Онорина отнюдь не бесчувственна. Что же крылось за этой видимой безучастностью? Анжелика никак не могла догадаться. Но на всякий случай она попросила печься о ее дочери с особой тщательностью:

– Моя дочь некогда еще не оставалась без матери. Ей необходимы внимание и поддержка!..

Но на самом деле Анжелика опасалась каких-либо сумасбродств, на которые Онорина вполне могла решиться!

После отъезда матери и Северины девушка вдруг осознала свое одиночество. Внезапно она поняла, что должна подчиняться жизни по определенным правилам, царившей в Сен-Сире. Она сама не знала, почему, но она решила быть такой же, как все, решила старательно учиться. Она спрашивала себя, лежа ночью без сна в дортуаре, прислушиваясь к тихому дыханию своих соучениц; спрашивала, как же это произошло, что сердцем ее завладел этот странный незнакомец! Она с головой ушла в учение. Взыграло самолюбие. Онорине захотелось быть не хуже, а лучше, чем нынешние ее товарки. С некоторыми из них она охотно беседовала. А с Анной де Ноай сблизилась почти дружески. С самого утра, одетые в серые шерстяные платья, девушки принимались за учебу. Онорина отнюдь не была глупа, но все же более прочих занятий ей нравились занятия музыкальные, она не уставала сидеть за клавесином, пела сольфеджио и с легкостью танцевала гавоты и менуэты. Она заметила, что музыка и танцы более отвлекают ее от навязчивых мыслей о странном незнакомце, нежели математические упражнения и чтение Буало и Фенелона. Но она не могла, не в силах была забыть его!