Чтение онлайн

другое – это неудача. Это состояние приводит ко множеству проблем. И когда это становится

очевидным, то является одним из лучших способов оценить ценность веры в Бога.

Итак, вот нечто важное уже для вашего служения, – причем для служения не столько тем, кто не спасен, а скорее новым христианам или даже самим себе. Предположим, у меня есть сомнения, по-прежнему ли

я христианин. Послание Иакова, 1-я глава, 6 стих: «Но да просит с верою, нимало не сомневаясь, потому

что сомневающийся подобен морской волне, ветром поднимаемой и развеваемой». Это очень страшное

для меня место Писания. Говорят, что психологи обычно избирают область психологии для себя, потому

что они чувствуют, что сходят с ума, и хотят себя излечить. Я должен признать, что избрал область

христианского свидетельства и философии религии по схожим причинам. Я был воспитан в

христианской вере, у меня родители христиане. И я не помню времени, когда бы я не ходил в церковь и

не поклонялся вместе с христианами. Но с того времени, когда мне исполнилось лет 12-13, я буквально

был поражен массой сомнений и вопросов, на которые мои родители, мои преподаватели Библии и

проповедники не могли ответить. И я много читал, пытаясь найти ответы сам, потому что был

сомневающимся. Я должен сказать, что Послание Иакова глава 1, стих 6 – это для меня как удар плеткой

по спине. Что же, это значит что я не христианин? Меня долгое время беспокоило это место Писания.

Некоторые утверждают (и, опять же, это скорее присуще протестантам, нежели католикам и

православным), что если у тебя есть сомнения, то, на самом деле, настоящей веры-то нет и не было. Это

особенно характерно для людей строго кальвинистских взглядов. С точки зрения кальвиниста, вера – это

нечто, что Бог в тебе совершает. Это не твоя реакция, а просто Бог в тебе создает веру, и Бог не стал бы

создавать какую-то веру с изъянами и сомнениями. Поэтому ясно, что если у тебя есть сомнения или

вопросы, то значит это в тебе не божья вера. То есть у тебя ее нет и даже с самого начала не было. Это

ужасная позиция, и найти себя в таком положении ужасно. Я думаю, что многие протестанты

чувствовали, что они буквально не могут признаться себе в том, что у них есть сомнения. То есть если

они чувствуют, что у них возникают в разуме сомнения, то они немедленно должны их отвергнуть,

изгнать из сферы своего сознания. Ими движет страх, что из-за сомнений они попадают в число

погибших, а не избранных ко спасению. Я думаю, что это очень опасно. Если я пытаюсь подавить в себе

сомнения, то я только придаю им силу. Потом мы еще поговорим об этом подробнее. Любая идея,

которую вы пытаетесь в себе подавить, тем самым только усиливается.

Если я вам скажу сейчас: «Всего семь минут до перерыва осталось, но вы не думайте об этом. Ни в коем

случае не думайте о перерыве. Ни в коем случае не думайте о чашке вкусного горячего чая. Не думайте, изгоните из разума это всё. О чем угодно думайте, только не об этом». Тогда очень скоро только об этом

вы и будете думать. То же самое справедливо и для сомнений. Если вы пытаетесь подавить любое

сомнение, которое у вас есть, то какая-то часть вашего разума уже говорит, что если вы честно это

рассмотрите, то вам придется отказаться от своей веры. И, таким образом, какая-то часть вашего разума

уже впадет в неверие.

Давайте поговорим на тему сомнений. Поговорим о трудностях, связанных с сомнениями.

Во-первых, фактически мы можем говорить о множестве вариантов сомнений во всех областях,

связанных с верой, необязательно с религиозными верованиями. Это, может быть, поможет нам понять

природу сомнений в религиозной области, в области религиозных верований и убеждений. И еще это

поможет нам понять некоторые споры, которые идут в связи с вопросами веры.

Представьте себе шкалу верований любого воззрения, где любое убеждение может попасть на любую из

градаций этой шкалы. Например, вот здесь (на одном краю) находится видимое. Я вижу и поэтому верю

в то, что вижу. Верю в то, что Игорь сидит напротив меня, потому что вижу это. Сомнений у меня очень

мало по этому поводу, потому что зрение чаще всего психологически адекватно отражает

действительность. То есть мне нужно изобрести какую-то безумную идею, в соответствии с которой

несмотря на то, что я вижу, я смогу всё же думать, что его здесь нет. Либо у меня галлюцинации, либо я

какой-то травки себе добавил в чай, либо я в матрице, и это всё вообще одна большая иллюзия и ничего

этого на самом деле нет. Так что обычное зрение обладает очень убедительной силой, это принцип

самоочевидности. Но если мы начинаем передвигаться по этой шкале к другой крайней точке, ко всё

более и более невидимому, то сомнений возникает всё больше и больше. То есть иногда это правда, а

иногда неправда. Некоторые вещи, которые не очевидны, невидимы. Или есть вещи, о которых я,

возможно, не знаю и могу в них сомневаться.

Например, я не могу с уверенностью утверждать, что у вас такой же образ мысли как и у меня, потому

что я этого не вижу. И я ничего не могу поделать, чтобы добиться абсолютного доказательства, что вы

не робот. Возможно, вы робот. Это старая загадка философов, над которой они размышляли. Но в

реальности, в обычной жизни, мы вряд ли подвергаемся таким сомнениям. Но это возможно, –

сомневаться, вдруг это робот сидит перед вами. Есть другие вещи, которые невидимы, и в них еще легче

сомневаться. Например, вещи, которые превосходят переделы нашего восприятия. И они становятся

очень сомнительными, поскольку мы не в состоянии их воспринимать. И поэтому сомневаемся.