Чтение онлайн

— Смотрите!

Я торжествующе указал на огромный валун, наполовину вросший в землю. Его плоская верхушка напоминала каменный стол.

Я расчистил мох на боку валуна и показал Виталию Ивановичу едва заметные знаки, вырезанные на камне.

— Это жертвенник. Здесь вайделоты приносили жертвы богам.

Виталий Иванович наклонился и внимательно рассмотрел знаки.

— Действительно. Поздравляю, молодой человек! Ваша версия получила подтверждение. Что ж, будем копать шурфы. Вы бы с какого места начали?

Я огляделся и показал на пятачок, метрах в десяти от камня.

— Я бы копал вот здесь.

— А почему? — спросил Виталий Иванович.

— Вряд ли строения стояли вплотную к жертвенному камню. Вокруг него, по логике, должна быть свободная площадь. Но и много места святилище занимать не могло.

— Безупречная логика! — согласился декан. — Ну, что ж, начинайте!

Я воткнул лопату в рыхлую лесную землю.

Примерно за полчаса мы наметили все перспективные места для пробных шурфов. Я старался указать их как можно точнее, пользуясь привязкой к камню. Когда-то я точно измерил все расстояния и направления. Но по понятной причине не мог похвастать своими знаниями. Приходилось мерить шагами, да ещё каждый раз придумывать объяснения.

Через полчаса лопата Мишани выбросила на поверхность древесную труху с более, чем метровой глубины.

— Есть! — торжествующе сказал Мишаня. — Остатки строения! Смотрите, тут ещё слой золы. Возможно, следы пожара.

Ребята побросали свои шурфы и собрались вокруг Мишани. А я скривился и схватился руками за живот.

— Извините! Мне нужно!

— Только далеко не уходи, Гореликов! — крикнул мне вслед Виктор Петрович.

Но я и не собирался уходить далеко. У меня было десять, ну, максимум, пятнадцать минут до того момента, когда они начнут беспокоиться.

Я опрометью ринулся к вершине холма. Здесь лежал второй камень, поменьше. Я знал, что это и есть главный жертвенник — именно он когда-то располагался внутри святилища. А тот камень, рядом с которым мы копали шурфы, лежал снаружи, возле внешней стены. На нём приносили жертвы перед тем, как войти в святилище.

Вот он, второй камень! Именно на нём крестоносцы отрубили голову прусскому вождю Отакару. И медальон упал с его шеи здесь и закатился под камень.

Рядом с камнем рос высокий дуб. Разумеется, это дерево не могло быть священным деревом пруссов — для этого оно было слишком молодым. Не старше пятисот лет, прикинул я навскидку.

И всё же — это было хорошим предзнаменованием!

Я подобрал с земли крепкую ветку. Натянул рукавицы, которые специально захватил с собой. Быстрыми движениями взрыхлил землю в нужном месте и принялся выгребать её руками. Через десять минут я нащупал в земле что-то твёрдое. Вытащил находку и отряхнул с неё прилипшую землю. В моих руках лежало солнце, грубо вырезанное из большого слитка янтаря.

Медальон прусских вождей.

Есть!

Июнь 1970-го года, Приморск — Балтийск, Калининградская область СССР

Копать шурфы мы закончили только, когда в лесу стало темнеть. Священную рощу пруссов словно изрыли гигантские кроты — там и тут виднелись глубокие ямы с кучами земли по краям.

Нам удалось проследить направление восточной стены святилища и северо-восточный угол.

— Да здесь работы непочатый край! — приговаривал Валентин Иванович, довольно потирая руки. — Витя! Ты обязан сделать мне разрешение на раскопки. Это открытие государственной важности, не меньше.

— Подавай запрос, Валя! — отозвался Виктор Петрович. — Чем смогу — посодействую.

В ажиотаже декан и сам взялся за лопату. И копал так, что только земля летела в стороны.

Конечно, я сразу же показал Валентину Ивановичу основной жертвенник. При своём опыте декан всё равно добрался бы до него. Поэтому я рассудил, что лучше не упускать инициативу.

— А это что? — нахмурился Валентин Иванович, показывая на разрытую мной землю.

Я виновато развёл руками.

— Не утерпел. Искал надписи.

И я показал ему надпись на заглублённом в грунт боку жертвенника.

Вокруг жертвенника тоже заложили шурфы. Как и ожидалось, нашли множество обгоревших костей, остатки сплавившихся украшений, обожжённые обломки керамических сосудов. Культурный слой был так насыщен находками, что лопаты пришлось отложить в сторону. В ход пошли кисточки и детские совочки.

Обед нам привезли из Балтийска, по распоряжению Виктора Петровича. Мы с ребятами притащили от дороги алюминиевые бидоны. В одном бидоне плескались изумительно вкусные щи из кислой капусты. В другом исходила паром рассыпчатая гречневая каша с тушёнкой. Оля и Света большим половником раскладывали порции в алюминиевые миски, а мы уплетали так, что за ушами пищало.

К моему удивлению, девушки о чём-то разговаривали между собой и даже вместе смеялись. Подумав, я решил, что это к лучшему.

— Ну, что же, юноша! — сказал мне Валентин Иванович. — Честь этого открытия по праву принадлежит вам. Согласны сотрудничать? С вашей стороны — молодой задор и острый ум. С моей — опыт и возможности. Справедливо?

— Конечно! — искренне ответил я.

Совместная работа с деканом открывала такие перспективы, что дух захватывало. Только он мог организовать в святилище полноценные раскопки. А это — материал не только для диплома, но и для полноценных научных работ. Широкая дорога в мир большой науки.

После обеда все снова взялись за лопаты. Мы с Мишаней копали шурф, ища продолжение северной стены, а Валентин Иванович с девочками окопался на вершине холма возле основного жертвенника.

— Саня! — негромко сказал Мишаня. — Я перевёл ту бумагу.

Я воткнул лопату в землю, распрямился и посмотрел на Мишаню.

— Не томи! Что там?

— Это секретное предписание Ганзейского торгового союза своему представителю в Пиллау — Ульриху Бергману. Бергману предписывается усилить охрану судов, на которых перевозят груз янтаря. А также организовать в окрестностях Пиллау поиски «медальона-солнца» — символа власти древних прусских вождей. В документе упоминается, что последним владельцем медальона был вождь Отакар.

— А дата документа?

— Тысяча пятьсот сорок второй год.

Ничего себе! Я постарался скрыть от Мишани свою растерянность. Выходит, уже четыреста лет назад ганзейские купцы пытались отыскать медальон, который прямо сейчас лежал у меня во внутреннем кармане куртки. Карман я заколол сразу двумя булавками — на всякий случай.

— Выходит, печать на документе — это печать Ганзейского союза? То-то, она показалась мне знакомой.

Мишаня пожал плечами.

— Видимо, так. Думаю, рисунок печати изменялся со временем в деталях.