Чтение онлайн

Епископ кивнул, полагая, что разговор окончен. Но Болеслав жестом остановил его.

— Год тому назад я принял тебя со всеми возможными почестями, — сказал Болеслав, пристально глядя на Адальберта. — И теперь ты можешь оказать мне дружескую услугу.

Вот и началось, подумал епископ. Он предполагал, что без этого разговора князь его не отпустит.

— Пруссия велика и неизведанна, — продолжал князь. — Ходят слухи, что пруссы поклоняются змеям, медведям и священным деревьям. Язычники, враги Христа!

Князь снова улыбнулся тонкими губами.

— Но земли у них богатые. И никому неведомо — сколько воинов скрывается в прусских лесах. Узнай для меня как можно больше, епископ. Заведи дружбу с их князьями. Выясни — кого из них можно склонить на мою сторону. И я не останусь в долгу. Напишу в Рим, что ты с честью выполнял поручение папы, и не твоя вина, что язычники оказались чересчур дикими и упрямыми. Глядишь — и вернёшься в свою любимую Прагу!

Болеслав сухо засмеялся.

Возражать всесильному польскому князю было опасно. Особенно теперь, когда он разочарован опальным епископом. Болеслав приглашал Адальберта к себе, надеясь через него добиться особого расположения Папы. Но теперь Святой отец явно выразил своё нежелание видеть Адальберта в Европе. Значит, и Болеславу епископ не нужен.

Адальберт это понимал. И всё-таки, возразил.

— Святой отец хочет, чтобы я привёл пруссов к истинной вере. Именно за этим я и отправлюсь в Пруссию. Прости, князь, но земные богатства и воинские искусства язычников меня не интересуют. Да и не разбираюсь я в них.

Болеслав удивлённо посмотрел на епископа. Нахмурился, сжал правую руку в кулак и пристукнул по подлокотнику. Но сдержался.

— Вы отправитесь завтра на рассвете. Все необходимые припасы я велю приготовить. Тебя и твоего брата будет сопровождать монах Бенедикт. Располагай им, как тебе будет удобно.

Князь поднялся, показывая, что встреча окончена. Адальберт тоже встал. Секунду раздумывал — не протянуть ли князю руку для поцелуя. Болеслав ждал, с усмешкой глядя на епископа. Епископ сдержался, кивнул князю и неторопливо пошёл к выходу.

Болеслав проводил его задумчивым взглядом. Подождал, пока епископ отойдёт подальше и крикнул слугу.

— Бенедикта ко мне, живо! Я у себя в покоях.

Адальберт расслышал окрик князя, но слов не разобрал. Погружённый в свои мысли епископ спустился во двор замка. Чтобы попасть в свои комнаты, ему надо было пройти мимо виселицы.

Двое казнённых висели, судорожно вытянувшись. У третьего подломились колени, он обмяк в петле, касаясь лаптями земли, и тоже не шевелился.

Брат Радим стоял на коленях прямо на заснеженной брусчатке и, закрыв глаза, шептал заупокойную молитву.

Епископ Адальберт опустился рядом с братом. Поднял глаза к небу и произнёс на латыни:

— Вечный покой даруй им, Господи, и да сияет им свет вечный. Да почивают в мире. Аминь.

В личных покоях польского князя весело потрескивал камин. Тепло волнами расходилось по комнате. Несмотря на день, в комнате царил полумрак — солнце едва проникало внутрь сквозь слюдяные пластинки, вставленные в свинцовые рамы.

Слуга по кивку князя быстро зажёг толстые восковые свечи. Поставил на низкий стол деревянное блюдо с мясом и кувшин ячменного пива.

Князь расстегнул меховой кафтан, уселся на лавку, застеленную мехами.

— Зови! — крикнул он.

Скрипнула низкая толстая дверь. На пороге стоял невысокий кряжистый монах в полотняной рясе. Он низко поклонился князю.

— Проходи, Бенедикт! — сказал Болеслав и сверкнул в улыбке крупными зубами. — Садись, ешь!

Бенедикт сделал два шага вперёд и в нерешительности замер посреди комнаты.

— Сядь! — нетерпеливо повысил голос князь. — И ешь! Пива выпей.

Монах молча опустился на низенькую скамейку возле стола. Взял кусок мяса, мгновение помедлил и жадно впился в него зубами. Не прекращая жевать, с бульканьем налил в деревянный кубок пиво из кувшина. Выпил, не отрывая взгляд от князя, и вытер губы рукавом рясы.

— Хорошо, — кивнул Болеслав.

Монах тут же поставил кубок на стол и замер, сложив руки на коленях.

Болеслав снова одобрительно кивнул. Этот Бенедикт нравился ему своим нарочитым послушанием.

— Теперь слушай, — сказал князь. — Завтра ты отправишься с епископом Адальбертом и его братом в Пруссию. Мне нужно, чтобы ты как можно больше разузнал о земле пруссов — чем она богата, какие племена на ней живут, сколько воинов. Понял?

Бенедикт молча кивнул.

— Узнай, враждуют ли пруссы между собой. Попытайся втереться к ним в доверие. И ещё...

Болеслав замолчал. Монах терпеливо ждал продолжения.

— Ты раньше был рыбаком?

— Да, княже, — чуть хрипловато ответил Бенедикт.

— Значит, воды не боишься, и плавать умеешь?

— Умею.

— Хорошо. В Гданьске купи лодку — на ней вы доберётесь быстрее и надёжнее.

Болеслав отвязал от пояса кошелёк и бросил его на стол. Кошелёк глухо звякнул.

— Если епископ Адальберт и его брат утонут во время шторма — я не слишком расстроюсь. Ну, а твоего возвращения жду с нетерпением. Наградой не обижу.

Князь отвёл взгляд всего на одно мгновение, а когда снова посмотрел на Бенедикта — кошелька на столе уже не было.

Монах легко поднялся со скамейки.

— Всё понял, княже! — сказал он и глубоко поклонился.

Июнь 1970-го года. Балтийск, Калининградская область СССР

Майор вцепился в меня как бульдог — хоть разжимай челюсти монтировкой.

Вот когда я порадовался своему настоящему возрасту. Если я чему и научился за прожитые семьдесят шесть лет — так это разбираться в людях. Ну, и ещё некоторым вещам. Например, анализировать информацию.

Только вот в Никите ошибся. Обычное дело, когда человек тебе симпатичен. О симпатичном человеке часто думаешь лучше, чем он того заслуживает.

Точнее, не ошибся. Знал я, что Никита любит деньги. Вот только не знал — насколько.

А может, я и несправедлив к парню. Кто знает, как те бандиты на него вышли и чем пригрозили.

Глядя на орущего майора, я очень ясно понял, что у него на меня ничего нет. Есть какие-то основания для допроса, о которых я не знаю, но и только. И сейчас он просто-напросто пытается взять меня на пушку, надеясь, что я не выдержу и добавлю ему информации.