Чтение онлайн

Как так вышло, что простое недопонимание обернулось вот этим – секундой, в которую Эви осознала: все те моменты, которые она разделила со Злодеем, все разы, когда она ощущала, будто её уважение к нему взаимно, – всё это было только с её стороны? А если он не доверял ей, какого ещё мнения он был о ней на самом-то деле?

Папа Эви всегда говорил, что у неё дар объединять людей, и побуждал её применять его как можно чаще. Он очень полагался на Эви, когда родилась Лисса, а вместе с ней – магия. Когда Нура Сэйдж совсем отчаялась, именно Эви пыталась поставить её на ноги, исцелить. И ей не помогали ни отец, ни брат, Гидеон.

Эви думала, что Злодей ценит её. Что она полезна. Что её помощь важна.

Но её семья рассыпалась, развалилась, погибла. Может, Злодей просто пожалел её, взял на работу, когда все отказались. Это ведь она говорила о том, что ей нужна работа, в их первую встречу…

Эви отшатнулась, поднесла руку ко рту, в глазах всё расплывалось от гнева, стыда и беспомощности. Злодей будто вздрогнул. Даже Бекки застыла, когда Эви принялась глубоко дышать.

Но Злодей преодолел миг сомнений, если таковой был, и нахмурился, требуя ответа:

– Ну? Есть что сказать в своё оправдание?

Он так стиснул письмо, что оно смялось, и Эви поняла, что больше не в силах стоять и выслушивать грубости.

Она посмотрела ему в глаза, хотя внутри всё сжалось. Покачала головой, торопливо протиснулась мимо него к своему столу. Бекки, по крайней мере, хватило совести принять сочувствующий вид, когда Эви пронеслась мимо.

– Куда это ты, Сэйдж? – окликнул босс.

– Домой! – бросила она через плечо, не давая себе труда остановиться.

Рабочий шум вокруг сменился мёртвой тишиной, когда она вылетела из кабинета босса, а сам босс – за ней.

– Посреди рабочего дня? – завопил он.

– Нет у меня больше рабочего дня, – выплюнула она, и горло сдавила ужасная горечь.

– Разве? – удивился он.

– Именно, – проговорила она с ядом, который отравлял ей сердце.

– И с чего ты решила? Все остальные работники делают что велено. – Он снова оказался перед ней, но она подняла руку и остановила его.

А потом произнесла слова, которые будто вытянули весь воздух из комнаты:

– Значит, хорошо, что я здесь больше не работаю.

В глазах защипало от слёз, но она сморгнула их, сохраняя невозмутимость.

– Что ты сказала? – Тихий голос звучал будто издалека.

– Я увольняюсь.

Она рывком открыла ящик стола и схватила рюкзак, накинула лямку на плечо, бросилась к вешалке и забрала плащ. Проглотила всхлип, с высоко поднятой головой пошла к двери – и вышла.

Слетела по лестнице, оставляя за собой боль, и взмолилась, чтобы земля разверзлась и поглотила её – может, переродится деревом, от которого требуется только расти.

Завязала плащ, переживая заново в памяти каждую секунду. Обдумывая каждый поступок, каждое слово. Снова и снова, пока ей не захотелось найти где-нибудь своё отражение и расколотить его, просто чтобы посмотреть, как ломается она сама.

Слёзы уже бежали по щекам, и она вытирала их тыльной стороной ладони. Торопливо миновала ворота, пошла дальше, потом снова побежала. Лёгкие горели, слёзы смешивались с потом со лба, но она не обращала внимания – ей хотелось почувствовать тяжесть своего собственного поступка.

Эви подняла руку, посмотрела на мизинец, чувствуя, как бьётся рисунок под нарушенной клятвой, и жилы заполнил ужас. Она уволилась. Когда клялась при приёме на работу, обещала быть верной Злодею, понимая, что последствия будут смертоносны. Один Бесславный рассказал, что чернила обращаются в яд и проникают в организм при малейшем намёке на предательство.

Эви ушла и, возможно, подписала тем самым собственный приговор.

Следующим утром голос Блэйда Гушикена звенел искренним весельем:

– Дырку в полу протрёте, босс.

Тристан чуть не оторвал ему голову.

Но прекратил мерить шагами кабинет, не обращая внимания, как нервно поглядывали на него сотрудники. Или обращая?

Провёл рукой по волосам. В таких условиях невозможно здраво мыслить.

Без Сэйдж пришлось пить зелье без молока и сахара – Эдвин думал, что он так любит. Когда Тристан был ещё мальчишкой, огр работал пекарем в его деревне, и Тристан искренне верил, что Эдвин – одна из немногих по-настоящему добрых душ в мире. Именно поэтому Сэйдж приходилось тайком добавлять ему в зелье сахар. Эдвин так старался над своим зельем, что расстроился бы, узнав, что Тристану не нравится.

«Как же бесит заботиться о других».

Он вспомнил ассистентку и вновь зашагал по кабинету. Тристан рассчитывал, что утром она влетит в двери со скромными извинениями и булочкой для него.

Дальше последовали бы разумные объяснения насчёт письма, и всё вернулось бы на круги своя.

Всю ночь Тристан пытался успокоиться и теперь был готов встретить мольбы Сэйдж здраво и логично. В конце концов, он чуть не выдал ей тайну, о которой не говорил вообще ни с кем.

Хуже всего, что ему хотелось кому-нибудь довериться. Если ни к кому не привязываться, то не станешь доверять тем, кому доверять не стоит, а значит, не пострадаешь. Тристан захотел ей довериться, и виновата в том была не Сэйдж, а он сам.

Вдобавок к этому офис, кажется, разваливался на куски.

Ребекка доложила, что три стажёра чуть ли не до смерти подрались с утра, потому что их отправили убираться в одно и то же подземелье. Он и не представлял, как хорошо Сэйдж знала стажёров, раз не допускала ссор между ними. Умно, но недостаточно, чтобы он сменил мнение насчёт её явных прегрешений.

Была ещё какая-то сопливая история о том, что невеста одного из сотрудников переспала с его двоюродным братом, и Тристан перестал вслушиваться в рассказ своего менеджера по управлению людьми и нелюдьми, прежде чем эта мелодрама въелась в мозги.

Но это было лишь началом. Кажется, за те несколько месяцев, которые Сэйдж провела здесь, она оплела собой каждый уголок, словно лозы, оплетающие фундамент очень старого дома и образующие с ним единое целое. Если посмотреть, как с самого утра небо рушилось на землю, сложно предположить, что до Эви всё каким-то образом нормально работало.