Авантюра «Крым»
Шрифт:
–За мной! Рысью!
Они оба взяли вправо, в сторону большого разрушенного дома в степи. Доехав спешились. Елизавета спросила по – военному:
– Что будем делать, Ваше Благородие?
Магомед смутился, но виду не подал – ответил резко и серьезно:
– Вы просили меня научить стрелять.
Елизавета усмехнулась:
–Из пистолета стрелять меня учили, и я выбиваю четыре из пяти. Я просила Вас, чтоб Вы меня научили стрелять как вы – сразу из двух пистолетов.
Магомед вытащил два нагана.
Что ж, боец Болобанова, тем лучше, что Вы умеете стрелять!
Он отдал ей оружие, подошел к стене, поднял с земли обуглившуюся головешку и нарисовал на стене четыре небольших мишени. Затем вернулся к Елизавете.
–Готова, боец Болобанова?
Она неожиданно спросила:
–А можно, когда мы наедине, чтобы Вы меня называли как-то коротко? Ну, например, боец Лиза. Так ведь удобно, правда?
Магомед подумал: «Лиза – как интересно звучит». Даже улыбнулся, оголив белые ровные зубы.
–Хорошо, мне нравится. Лиза, готовьтесь.
После часа тренировочной стрельбы Лиза с трудом залезла на своего коня. Организм был полностью обессилен. Гимнастерку можно было выжимать – она была насквозь мокрая от пота. В город они въехали молча. Неожиданно Магомед резко осадил коня. Лиза медленно подняла голову. Магомед рысью повел своего коня в тупиковую улочку слева. И только сейчас она заметила в глубине улочки, в тупике, у стены кучку мирных людей. Среди них были женщины, мужчины и совсем дети. Их взяли под прицел десять солдат. Нужно было быть совсем далеким от ужасов войны, чтобы не понять, что означала эта сцена. Магомед громко приказным тоном выкрикнул:
Прекратить! Отставить!
Расстрельным отрядом командовал толстый пьяный прапорщик.
Усталость мигом вылетела из всего тела Лизы. Она понимала, что сейчас могло произойти. Прапорщик, не обращая внимания на Магомеда, скомандовал:
–Товсь!
Это были последние слова, которые он сказал в этой жизни.
Прапорщик с дыркой между глаз упал на спину. Началась перестрелка, в которой Лиза приняла участие. Она пустила вход свой карабин, и ни на секунду не сомневалась в своих действиях. Через минуты две все было кончено – расстрельный отряд был уничтожен. Мирные жители, невредимые, разбежались. Их преследовал казачий разъезд, но когда Лиза из карабина пристрелила первого, кто вырвался их преследовать, они отстали, не решившись идти в степь, видимо, чтобы не напороться на засаду. Через полчаса после этого они остановились. Стало смеркаться. Спешились. Магомед подошел к ней вплотную. Она слышала его дыхание. Он буквально впился ей в губы. Ей это понравилось. Он поднял ее на руки и положил на мягкую траву, запах которой буквально пьянил. Или пьянил поцелуй? Она уже не понимала. Его, казавшиеся грубыми, руки были нежны. И, когда он вошел в нее, у нее не было ни отвращения, ни страха. Небольшой дискомфорт, который перешел в неописуемый экстаз наслаждения.
Капитан Алешин буквально влетел в кабинет генерала Слащева, таща за собой раненого в плечо солдата, еще мальчишку. Генерал и полковник Устюгов мирно беседовали за коньяком, вспоминая былые баталии.
– Господин генерал! Господа!
Алешин тряхнул и поставил перед собой раненого солдата, приказал ему:
– Говори!
Тот испуганным голосом заговорил:
– Он…сказал…передать полковнику Устюгову, что не виновен и просит… прощение за то, что подвел…
Неприятный холодок пробежал по спине полковника.
– Капитан Алешин, объяснитесь!
– Князь Магомед с бойцом Болобановой возвращались после стрельб в расположение и увидели, как эти вояки хотят расстрелять мирных, вмешались.
Устюгов поднялся с места.
– Они убиты?
Алешин с гордостью отрапортовал:
– Никак нет, господин полковник!
Генерал побагровел:
– Где они?
– Ушли в степь, их не смогли догнать.
Устюгов покачал головой, подумал: «Эх, Магомед, Магомед! Не доведет она тебя до хорошего!»
Генерал приказал:
– Полковник Устюгов, приказываю пополнить запасы и организовать преследование. Накажите изменников! По их милости мы упустили красных! Приговоренных красных, которых надо выжигать каленым железом по всей России!
Полковник надел фуражку, взял под козырек:
– Есть! Честь имею!
Выходя из кабинета, подумал: «Великолепный боевой генерал! Безумный генерал! Если бы не его грамотная оборона Крыма и его борьба с красными внутри полуострова, большевики отсюда бы и не ушли.»
Глава 13
Экипаж остановился возле дворца. Розалия и Яков еще издалека заметили у ворот грузовик и десятка два казаков. Подпоручик, тоже сидя верхом на лошади в яблочко, тоже отдавал казакам какие-то распоряжения. Розалия издалека помахала ему рукой:
–Николя!
Яков настороженно проговорил:
– Что- то здесь не так!
Прапорщик Ащеулов спешился и подошел к экипажу. Ему навстречу спустился Яков. Лицо подпоручика было серьезным, но на нем читалась досада.
– Спешу извиниться, господа, Вы чудом меня застали.
Розалия обвораживающе улыбнулась, вгоняя юношу в краску. Он поцеловал протянутую ему руку.
– Ради Бога, господа, еще раз извините – служба. Срочно отбываю в Симферополь.
Розалия продолжала искусно играть:
– Ну же, Николя! Не покидайте нас! Или возьмите хотя бы меня с собой!
Сердце юнца не выдержало – ему хотелось выглядеть в ее глазах героем, настоящим мужчиной. Он тихо произнес:
– Я бы с удовольствием взял Вас с собой, сударыня, но не могу – груз очень важный!
Она прищурила глаза, тоже тихим голосом спросила:
–Не то ли вино в бочках из подвала Вы увозите?
Он улыбнулся:
– Да, сударыня. Мне искренне жаль! Когда я вернусь, мы обязательно встретимся. Попробуем с Вами вина.
Он резко повернулся на каблуках, чтобы она не заметила навернувшиеся на глаза слезы. Запрыгнул лихо на лошадь, скомандовал отряду:
– За мной марш!
Когда отряд с грузовиком скрылся из виду, Яков проговорил:
– Без сомнения там то, о чем мы оба думаем.
Она молча кивнула, попросила:
Прикури мне, пожалуйста, папиросу!
Яков полез за папиросами, и тут произошло неожиданное: Розалия резко вскочила со своего места, скинула извозчика, проворно заскочила на его место и щелкнула поводьями. Лошадь резко тронула с места. Яков рассмеялся ей в след, выкрикнул:
– А как же уговор?
В ответ он услышал:
– Каждый сам за себя!
Только через час Яша смог добраться до Ялты. Буквально влетел а кабаре как ураган, чуть не опрокинув Грома. Самсон и Пеленгас были на своих местах. Он с ходу выпалил: