Чтение онлайн

– Шмон? Если СТН таскает с собой, то сюда наверняка с ним пришел,– Сергею не терпелось вывернуть карманы Адольфа.

– Ну, не на крыльце же прилюдно у него по карманам шарить?

– Почему бы и нет? Заморозь, а я кинусь его обнимать, будто друга детства встретил, заодно и обыщу. Не носит же он его в нижнем белье, паразит.

– Уговорил,– Михаил щелкнул пальцами, подловив Адольфа в тот самый момент, когда он полез за чем-то рукой в черный пиджак. Гитлер замер, приоткрыв рот в полузевке, очевидно, не выспался ночью и Сергей подскочив к нему, принялся радостно обнимать, хлопать и трясти. Тряс он Адольфа минут пять, так что даже шляпа с фюрера будущего слетела и запрыгала по ступенькам. Проверяя боковой карман «лапсердака» Сергей вывернул массу мелочи различного предназначения: Зеркальце, пилку для ногтей и кучу монет мелкого достоинства, в основном пфеннигов. Все это посыпалось на ступеньки и поскакало в разные стороны.

– Ну, блин, сейчас еще штаны с него снимет и вытрясет из них все на эти же ступеньки,– поморщился Михаил, наблюдая за действиями Сергея. А тот продолжал хлопать фюрера по организму замеревшему, и расспрашивать его о жизни.

– Ну как ты там, Адольф? Чего рот раскрыл, как вон тот кентавр, который памятник?– Сергей кивнул в сторону статуи на крыльце Академии.– Поступать опять решил? Зря,– СТН не обнаруживался и Сергей начинал нервничать. Обнимал и хлопал он Адольфа по этой причине, все энергичней и радостней.

– Кому ты сельский валенок тут нужен? Рисунки у тебя дерьмовые. Розочки, как институтка, с открыток перерисовываешь и синагоги еврейские. Ты что, Адик, иди работать сапожником, как твой папаша,– мелочь, правда, Сергей аккуратно со ступенек собрал и даже осколки зеркала до мельчайшего поднял и честно ссыпал все обратно в карман хозяину. Шляпу тоже принес и нахлобучил Адольфу по самые брови.

Вернувшись к Михаилу, посетовал: – Пустой, гад. В Мюнхен придется ехать на квартиру или багаж его сначала проверим?

– Багаж? Впрочем, какой-нибудь саквояж с собой у него должен быть наверняка. Интересно он на сколько дней сюда заявился? Пошли-ка за этот постамент спрячемся. Сейчас разомрет и будет не в себе. Ты же его, как боксер грушу пять минут обрабатывал,– спустившись по ступеням, они обошли кентавра и Михаил щелкнув пальцами, Адольфа освободил. Вернувшиеся ощущения физические, очевидно, все сразу, так не понравились фюреру, что он завопил в полный голос: – Доннер Веттер!! Вас ис Дас?

– Не нравится, блин,– усмехнулся Сергей, выглядывая украдкой из-за лошадиных копыт.

– Он весь в синяках наверняка, после твоего «шмона».

– Ничего, не сдохнет,– хмыкнул Сергей.– Глянь-ка, полиция заявилась на моторе.

К крыльцу Академии подлетел пикап черного цвета и из него выскочили четверо блюстителей порядка. Бегом они поднялись по ступенькам, бесцеремонно отшвырнув в сторону попавшегося им на пути Адольфа. Едва устоявший на ногах Гитлер, злобно выругался им вслед. Обратно полицейские вернулись минут через пять, волоча и пиная арестованного и закованного в наручники Рэма.

Рэм орал, что он офицер, что обер-лейтенант и что все евреи свиньи, а полиция Австрии им продалась с потрохами. Полиция Австрии в лице ее четверых нижних чинов, такого оскорбления в свой адрес не спустила скандалисту и пинками зашвырнув в тарантас, укатила, громыхая рессорами.

Дверца при этом слегка на прощанье распахнулась и на мостовую вылетела папка с рисунками фюрера. Листы ватмана вспорхнули голубями из нее плохо завязанной и понеслись по площади имени Шиллера, подгоняемые порывами июльского ветра. Адольф, увидев свои гениальные несомненно рисунки, летящими и гибнущими под ногами людей и копытами лошадей, кинулся их собирать, самоотверженно бросаясь под экипажи. Пару листов ветром крутнуло и опустило прямо к ногам Сергея и Михаила.

– Что он тут изобразил?– Михаил нагнулся и поднял рисунки.– Цветочки, а вот женщина вполне ничего выписана. Возьмем на память или вернем «гению всех времен и народов»?

– Я эту мазню даже в руки брать не хочу. Противно. Вроде как его глазами на мир смотришь. Вон, отдай пацану, пусть отнесет Адольфу,– скривился брезгливо Сергей.

Мальчишка с удовольствием выполнил поручение, получив за труд монетку и Гитлер, схватив рисунки, бережно уложил их в папку. Он еще долго носился по всей площади, собирая свои произведения и даже полез на фонарь, к которому ветром прицепило один из «шедевров». Лазил по фонарям фюрер отвратительно и раз пять сползал с него, привлекая своими потугами ротозеев. Собравшись вокруг фонаря, они с удовольствием давали ему бесплатные совершенно советы, но Гитлер почему-то не желая ими воспользоваться, раз за разом тупо пытался доползти до листка ватмана, облепившего столб. И это ему удалось, дополз и почти схватил добычу вожделенную, но по закону Мерфи, или как говорят русские «по закону подлости», листку видать надоело висеть трепыхаясь и он, скользнув между трясущимися пальцами фюрера, упорхнул дальше, взвившись голубем в небо. Там он покружил слегка и спикировав вниз, припарковался на шляпку, проезжавшей мимо дамы в экипаже. Шляпа была замечательная, с огромными полями, в кружевах и цветах. Достойное место для хранения «шедевра гения» и «шедевр», уютно разлегшись на этой передвижной цветочной клумбе, удалился с Шиллерплатц в суету столицы. Но Гитлер продемонстрировал настойчивость и непреклонность в достижении своей цели, он не собирался так просто сдаваться, подчиняясь обстоятельствам. Спрыгнув с фонаря, понесся следом за экипажем и судя по набранной им скорости, непременно должен был его нагнать километров через пять.

Последовав за будущим фюрером, парни убедились, что это удалось сделать ему гораздо раньше. Гитлеру повезло, экипаж остановился и дама решила покинуть его, протянув узкое запястье спутнику. В тот самый момент, когда туфелька барышни ступила на грешную землю, Адольф и подлетел к ней, запыхавшийся. Он, не церемонясь, цапнул свою собственность, сбивая попутно шляпку и принялся бережно укладывать «шедевр» на свое законное место. Совершенно не обращая внимания на что-то выговаривающего ему кавалера, который вступился за честь дамы.

Михаил с Сергеем подъехали ближе и услышали его последнюю, возмущенную реплику:

– Вы, сударь, хам и невежда,– Гитлер повернул к нему наглое лицо и процедил через губу:

– Сам хам, а это мо-е-е-е-е!– потряс он папкой перед носом кавалера, который выглядел настоящим джентльменом рядом с щуплым и низкорослым Адольфом.

В ответ джентльмен, парень плечистый и очевидно горячий, уже не сдержавшись, влепил Адольфу оплеуху, впрочем более оскорбительную, чем преследующую цель нанести физический вред.

– Вот так я привык обращаться с хамами,– пояснил джентльмен, хватая Адольфа за шкирку и разворачивая к себе задом. А вот пинок джентльмен отвесил вполне полноценный, выполнив его профессионально. Будущего фюрера, даже слегка подбросило и пролетев метра три, он приземлился на четвереньки, но к чести его сказать, папку из рук не выпустил. И прежде всего встав, позаботился о ней. Повертев головой, он встретился глазами с Сергеем, почти подъехавшим к нему вплотную и сунув ему свое имущество, рявкнул:

– Подержи-ка, монах. Отблагодарю парой марок,– затем, пристроив папку, повернулся к своему обидчику. Нет, фюрера не зря потом наградят двумя крестами на фронте, трусом он не был и кинулся в атаку без слюнтяйских разговоров и оскорблений. Зарычал зверем и вцепился в джентльмена, как бульдог в батон колбасы. Грыз так бедного, что даже дама завопила, заламывая сначала руки отчаянно, а потом принялась, охаживать Адольфа по спине тюлевым зонтиком: – По-мо-ги-те!!!– вопила она, пытаясь сбить Адольфа зонтом с кавалера, который, прижавшись спиной к стене дома, старался безуспешно разжать руки фюрера, сомкнутые на его шее. А тот еще и грыз ему его руки, только кровь брызгала из прокушенных жил. Двое, мимо проходящих горожан, попытались оттащить взбесившегося Адольфа, но получив от него удары ногами и пару кровавых плевков, отскочили прочь сквернословя. – По-о-о-о-л-и-и-и-ц-и-и-ия-а-а-а-а!!!– вопила дама, охаживая Гитлера остатками зонта по голове. Полиции, как назло, рядом не оказалось и следующие два добровольца кинулись усмирять безумца. Адольф отцепился от джентльмена и оскалившись, как вурдалак, окровавленным ртом, начал гоняться за добровольцами, сея суматоху и панику.