Багровый восход
Шрифт:
***
За окном квартиры незаметно стемнело. Зажглись фонари. Зимой всегда быстро темнеет. Тихон налил себе в кружку горячий цикорий, набил трубку забористым табаком и приготовился изучать новую, редкую книгу. Эту книгу дала ему одна знакомая, которая работает в местной библиотеке. Содержание этого фолианта, как он, заметил, напрямую касалось его основной деятельности. Ведь он далеко не первый, кто имеет силы изгонять нечистых! А книга была написана задолго до его рождения…
Дикий женский крик полный неописуемого ужаса донесся с улицы. Тихон подошел к окну: двое молодчиков, пытались отобрать у женщины сумку. Та не отдавала, и один из них начал бить ее по голове. Старик немедленно открыл створку окна и своим зычным голосом крикнул:
– Оставьте ее в покое! Эй, вы! Я звоню в полицию!
Хулиганы не обратили на его слова никакого внимания и продолжали избивать свою жертву. Тихон Анатольевич ругнулся, и быстрым шагом вышел в прихожую. Сорвал с вешалки пальто, переступил невесть как здесь оказавшееся ведро из ванной, открыл дверь и вышел. Из угла выпрыгнул низенький Домовик и грустно вздохнул:
– Э-эх!
На улице никого не было. Тихон оглядывался, натягивая пальто. Ни прохожих, ни грабителей. Старик перешел улицу: вот они следы борьбы. Они вели в неосвещенный переулок прямо перед ним. Снова крик – теперь из глубин переулка. Кажется, женщина была на грани.
Старик зашарил по карманам в поисках телефона. «Тьфу, зараза! – вспомнил он. – На зарядке в спальне! Как же неудачно. И нет рядом никого!» Он нащупал в кармане мелочь. «Так одного отвлеку, второго задержу – девчуля успеет убежать. А дальше – как пойдет!» Тихон запахнул плотнее пальто, стиснул кулаки и уверенным шагом пошел на звуки борьбы.
Отморозки уже буквально пинали свою жертву, чуть не прыгая у нее на голове. «Эх, если бы не скрипучий снег…» Старик резким движением, сходу, кинул горсть монет в лицо первому, кто его заметил и тут же ударил кулаком, вложив в удар вес всего тела. Удар пришелся в пустоту… Тихон обескураженно осмотрелся: рядом никого не было! Даже следов! «Что за напасть?» – успел подумать он, и тут же упал лицом в ближайший сугроб. Очки слетели и он, поднявшись, видел перед собой только размытые фигуры.
– Полиция уже едет! – как ни в чем, ни бывало, твердо сказал Тихон, пытаясь нащупать свои окуляры.
Раздался хохот. Слева, сверху, затем позади него. Старик быстро смекнул, в чем дело, сунул в карман руку за распятием. Новый удар отшвырнул его, как куклу, на ближайшую стенку здания. В пояснице противно хрустнуло, и что-то сместилось. Стиснув зубы от боли, Тихон встал и, открыв рот, собирался произнести защитную молитву. Не смог. Огромная рука сжала ему горло, не давая сделать и вдоха. Острые когти прокололи морщинистую, старческую кожу. Тонкие ручейки крови закапали на снег. Тихон успел прислонить маленькое распятие ко лбу, прямо над бровью своего мучителя; что-то зашипело, и пошел дымок. Раздался рык, словно пантера перед прыжком. Его ударили головой о стенку. В глазах тут же вспыхнули разноцветные огни, то появляясь, то исчезая. Колокольный звон заполнил все внутреннее пространство в голове.
Он был еще в сознании, когда размытое пятно перед глазами, обдало его слюнями из пасти, и проклокотало:
– У всего есть конец, экзорцист!
Это было последнее, что услышал Тихон в своей жизни.
Глава седьмая
Кащей вскинул голову. В подземном мире ничего не изменилось за последние несколько минут. Он предпочитал измерять время, так же как и люди. Слишком тесно переплелись их судьбы. Никуда без этих неугомонных! Все бегут, все роются, воюют, женятся. Умирают. Рожают себе подобных людишек, и снова умирают. Шумные они, беспокойные. Кащею нравилась тишина вокруг. Он погружался в нее, как в бездонное море, предаваясь своим мыслям.
– … Господин! – еле слышный писк под троном.
Если бы у Кащея были брови, он точно поднял бы одну, как это делают люди, когда чему-то удивлены:
– Что тебе?
– Это я, Шиш!
– Дальше.
Сам факт того, что мелкие носатый пакостник сам явился к нему, мог означать только одно: то, что он хотел рассказать, было действительно крайне важным, в противном случае – Шиша ждали вечные муки. Царство Нави – последнее пристанище не только для бестелесных душ умерших людей.
– Я… Вы сказали… Вы приказали… – лепетал человечек ростом до колена, плешивый и с большим, похожим на картофелину носом. – Я боюсь! Ой!
– Говори! – Кащей махнул ладонью. – С чем пришел?
– Э-э-э … тот старик…
Кащей резко встал, сошел на землю и вышел в квартире Тихона, через сверкающую синеву перехода. Он уже чувствовал – здесь было пусто. От кружки с цикорием на столе поднимался пар. Колдун обернулся, и щелкнул пальцами:
– Сюда! – появился насмерть перепуганный Шиш. – Где?
Человечек показал на улицу.
– Не доглядел… – из тени комода у стены вышел Домовой, и, сняв шапку, качал головой. – Вышел он. Кричали на улице, он и вышел. Помочь хотел, как всегда… Беда, беда!
Кащей сделал шаг, и оказался на заснеженной улице. Люди в нелепых белых одеждах уже погрузили накрытое простыней тело на каталку:
– Всякое видел, – сказал один человек другому, – но чтобы так…
– Как думаешь, чем это его так разделали? – спросил другой.
Подошедшего колдуна в плаще и шляпе, никто, разумеется, не видел.
– Похоже, выдавили глаза, пока он был еще жив. Затем, разодрали лицо до костей… Чем-то острым: то ли бритва, то ли нож. Ты видел, там – будто ведро крови вылили? Жесть! Кому мог помешать старик?
Кащей слушал, стоя напротив них. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Вместо глаз теперь зияли две темные бездны.
– … затем, долго били по голове; вместо затылка – сплошное красное месиво!
Они сели в железную повозку. Колдун повел рукой перед собой. Время замедлило свой бег. Дверца повозки открылась сама, и он вошел внутрь, снял уже успевшую пропитаться кровью простыню: все было так, как и сказал человек в белом. Тихон был мертв.
Часть вторая.
Cui
prodest
?
Глава восьмая