Чтение онлайн

— Марат, — представился он, когда мы с его спутницей тепло поприветствовали друг друга.

Рукопожатие Марата было подчеркнуто крепким, а взгляд пронзительным и внимательным.

Я удивленно повернулся к Марте.

— Это мой брат, — уточнила она, как и во время прошлых наших встреч очаровательно картавя.

Теперь я смотрел на молодого человека куда более благосклонно. Действительно, в чертах их лиц можно уловить нечто общее. Миндалевидный, лишь слегка напоминающий индонезийский, разрез глаз. Небольшие носы с аккуратными крыльями, чувственно раздувающимися, когда они начинали говорить. Похоже, их семейство не одно поколение общалось с европейцами: лоск западной цивилизации был очень заметен. «Интересно, — подумал я, — поможет ли это переговорам?»

Подбежал официант, притащив тяжеленное блюдо со свежей рыбой и всевозможной живностью, отползавшей свое по океаническому дну. После некоторого раздумья я выбрал макрель и десяток «доместик мулей». Марта и Марат предпочли тигровых креветок. На столике появилась запотевшая бутылка белого вина ага. Марта указала на свечу, и официант ловко зажег ее, не снимая стеклянного колпака. Огонь должен был прогнать все темное и нечистое из наших мыслей и слов.

Главная достопримечательность пляжа в Джимбаране не океан. Хотя здесь нет высоких волн, а вход в воду удобен — не слишком пологий и не чересчур крутой, люди приходят в кафе ради закатов солнца. Там, где на песок набегали воды Индийского океана, прохаживались романтические парочки. Дамочки вскрикивали — когда Шива, шаловливый хозяин здешних волн, окатывал их до колен, а мужчины фотографировали своих спутниц на фоне водной глади, берега, ресторанов, а также пляжей «Four Seasons», перед которыми была видна стайка местных рыбачьих лодок.

Подступающий сезон дождей вносил в инсталляцию свои коррективы. На западе, со стороны Явы, клубились облака, в которые величественно погружалось солнце, окрашивая их в сиреневый и розовый цвета. По океану расползались причудливые тени, между которыми ярко сверкали солнечные зайчики.

— Сегодня будет пасмурный вечер, — сказал я.

— Зато можно увидеть, как самолеты заходят на посадку, — улыбнулась в ответ Марта.

Сервёр открыл бутылку, налил вино на донышко бокала Марата. Тот с видом знатока покрутил его в руке, понюхал, глотнул. Затем кивнул и улыбнулся мне. Бокалы наполнились, бутылка с остатками вина улеглась в ведерке со льдом, а пробка была торжественно возложена на специальное бронзовое блюдечко.

— За ваше возвращение на Бали! — произнесла Марта.

— На здоровье! — с усилием сказал Марат.

Насколько я понял, он знал совсем немного русских слов и выражений. В дальнейшем мы общались с ним либо по-английски, либо его сестра переводила сказанное.

Вино было выдержанным, напоминая по качеству и тону итальянские белые вина из Орвието. И явно отличалось в лучшую сторону от большинства из того, что я пил на Бали до настоящего момента. Видимо, Марта позаботилась, чтобы «Милонга» приготовилась по максимуму к моему прибытию на остров.

Марта была полностью права и относительно самолетов. Они выныривали из облаков и появлялись на фоне туч яркой, все более увеличивающейся точкой. Отсветы от работающих двигателей делали лайнеры похожими на инопланетные аппараты из старых фантастических фильмов. В какой-то момент они поворачивали в сторону Денпасара и шли над морем — совсем как мой борт пару часов назад, — демонстрируя посетителям кафе и ресторанов разнообразные фюзеляжи. При этом очередная мистическая особенность местных воздушных потоков приглушала рокот их двигателей, почти сливавшийся с равномерным плеском набегавших волн. А другая не позволяла облакам приближаться к Джимбарану.

Я смаковал вино и наслаждался отдыхом, теплом песка, видом постепенно темнеющего океана, симпатичными лицами моих сотрапезников. После нескольких вежливых вопросов о перелете Марта поинтересовалась:

— Вам нравится Сингапур?

— О да! — с воодушевлением ответил я. — Он пахнет апельсинами и цветущими миндальными деревьями! Поразительно, насколько Сингапур нашпигован современной техникой и при этом такой чистый… именно чистый.

— Если вспомнить, какие в Сингапуре законы против тех, кто мусорит…

— Я думаю, причина не только в законах, но и в технологиях. Большие деньги и современные технологии…

— Я бы хотела жить в Сингапуре, — призналась Марта. — Там все яснее, чем у нас: законы, правительство, выборы.

— Разве ваши законы вас не устраивают?

— Конечно устраивают, — поспешно поправила она себя. — Но здесь, в Индонезии, еще столько работы, чтобы походить на Сингапур. Были бы деньги, я бы купила там что-то. Или построила. Например, небоскреб. — Произнеся это, Марта рассмеялась. — Не слушайте меня с таким серьезным видом. Женщинам свойственны глупые мечты.

— Почему бы и не иметь собственный небоскреб в Сингапуре? — поддержал я ее, когда Марта перевела свои слова брату.

— И тем не менее вы хотите купить землю на Бали, — вступил в разговор Марат.

Наступил мой черед улыбаться.

— У вас удивительные представления о богатстве русских людей. Вы меряете всех нас по двум-трем миллиардерам. А таких в России сотня и наберется. Большинство же из нас не имеет никакого отношения к газовым и нефтяным трубам.

— Наверное, вы правы. Но так много русских приезжают на Бали, и они легко расстаются с деньгами…

— А мы еще не приучены их считать, — горячо заговорил я. — Семьдесят лет это делала за русского человека руководящая сила, но ведь наши предки были вполне рачительными хозяевами…

Как любой русский, я был крайне неравнодушен к своим соотечественникам, оказавшимся «в загранице». К счастью, меня перебили официант и сервер, принесшие заказанные нами блюда. Помимо них перед нами появились кастрюлька с рисом, который здесь используют и как гарнир, и как хлеб, плошки для него же, тарелка с горкой свежей зелени — петрушкой и рукколой. И как главная изюминка — два блюдечка с приправами: белой и красной.

Я уже знал, что это такое, и готовил свой желудок к встрече с гастрономическим испытанием.

И тот и другой соусы по «крепости» не уступали настоящей кавказской аджике. Красный даже слегка напоминал ее по вкусу, хотя балийцы не используют для его приготовления чеснок. Чеснок заменяют местные травы и смесь из нескольких сортов горького перца. Зато белый соус сделан с добавлением кокосового молока и кокосовой цедры. После прибавки горького перца, перечной мяты, сахара и соли он превращается в удивительный продукт — мягкий и сладковатый, когда язык касается его в первый раз, и становящийся глубоко и пронзительно жгучим, если съесть его хотя бы чайную ложку. Кое-где на Бали в него добавляют и чеснок — но только не в «Милонге»! Здесь он идеально подходит к запеченной в фольге рыбе и к местным ракушкам.

Быть может, к этому имеет отношение магия цвета — но на Бали рыбу и морепродукты нужно не только запивать белым вином, но и поливать белым соусом. Когда мне принесли мою макрель, я аккуратно, чтобы не брызнул сок, развернул фольгу и выжал на рыбу половинку лимона. Теперь она была готова к обработке кокосовым снадобьем.

Соус я нанес на рыбу сеточкой. Затем отделил вилкой небольшой кусочек и провозгласил тост за моих друзей на Бали. После глотка прохладного вина вкусовые рецепторы были готовы доставить моей душе полное удовольствие.