Чтение онлайн

По словам Балановского, Зеленков был «хлюпиком, которого следовало убрать». Для совершения нового вооруженного налета требовался новый надежный напарник и машина. Андрей сумел убедить Балановского в том, что убийства шоферов такси не лучший вариант осуществления преступных планов. Куда проще найти подходящего частника с машиной, в качестве которого Андрей предложил Балановскому своего знакомого фарцовщика по имени Гоша,

На роль Гоши-фарцовщика в милиции определили младшего лейтенанта Чванова. Встреча Балановского и Чванова состоялась у станций метро, куда «Гоша» подкатил на своем «Москвиче» с отменным изяществом и шиком. Знакомство состоялось, и вскоре Балановский посвятил Чванова в свои преступные планы. Объект нападения не был назван, но была предъявлена схема расположения зданий предприятия, на котором красным карандашом был отмечен путь следования до кассы и обратно. На всю операцию преступник отводил не более 8 минут, Всех, кто мог помешать делу или встретиться на пути, предполагалось расстреливать из автомата на месте. Гоша-Чванов, ссылаясь на то, что у него нет оружия, предложил Балановскому свой встречный план: они едут в тихий приморский город, где дислоцируется воинская часть и где нетрудно будет добыть ещё два автомата, и тогда любая операция им будет по плечу.

План пришелся Балановскому по душе. На другой день Балановский, Чванов и Андрей С. поехали на машине, чтобы забрать припрятанный Балановским автомат Родионова, За ними по пятам следовала милиция. Сигналом к действию милиции стал окурок, выброшенный Чвановым из бокового окна машины: это означало, что автомат в руках преступника. На железнодорожном переезде у станции Ручьи «Москвич» попал в организованную милицией пробку. Чванов предложил Балановскому протереть стекла, чтобы не терять зря времени, и тут же преступник был схвачен. Тем временем другая группа захвата задержала Зеленкова.

Судебная коллегия по «делу автоматчиков» заседала 10 дней. Балановский и Зеленков были приговорены к высшей мере наказания - расстрелу. Приговор был приведен в исполнение.

И всё же в описываемую пору такие преступления, как «дело Нейланда» и «дело автоматчиков», были, скорее, исключением из правил, так как в целом 60-е - начало 70-х годов прошлого века в криминогенном отношении стали, пожалуй, самыми благополучными за всю недолгую историю Советского Союза.

Именно в это время очень многие воры в законе предпочли затаиться, стали соблюдать более строгую конспирацию и законсервировали старые связи, а былые группировки воров-рецидивистов благоразумно залегли на дно.

В этот момент правоохранительные органы весьма опрометчиво посчитали, что им удалось обезвредить воров и свергнуть их власть над преступным миром. Но дальнейшее развитие событий показало, что они всего лишь выдавали желаемое за Действительное. Воры просто выжидали время, и, когда в начале восьмидесятых советская власть пошатнулась, многие из них возвратились к активной жизни, чтобы вновь стать внушительной силой в преступном мире России. Пока же некоторые из них внешне прекратили свою активную деятельность, а другие переключились на новую сферу деятельности, попытавшись освоить новую для себя специальность - экономическую.

Жулик будет воровать,

А я буду продавать.

Мама, я жулика люблю!

На бытовом уровне вторая половина двадцатого века в Советском Союзе прошла под знаком тотального дефицита на все и вся. Именно в те годы в недрах «реального социализма» и зародился социальный феномен теневой экономики. В обществе стали появляться дельцы-махинаторы, подпольные миллионеры, или, как их ещё называли, цеховики, которые не желали жить на одну зарплату.

Из отходов производства, из скупленного на свалках неликвида, а порой и просто из ворованных материалов они выпускали обувь, шили джинсы, делали крышки для домашнего консервирования; ловом, производили множество полезных и необходимых вещей, которых днем с огнем было не купить в магазинах. Вся эта «левая» продукция реализовывалась не только на рынках, но часто и через госторговлю. С годами мастерство цеховиков росло, они шили остромодные вещи по иностранным лекалам, снабжали их фирменными лейбами и продавали втридорога. Как следствие, росли и доходы цеховиков. И, если верить данным, свидетельствующим о том, что уже вначале 60-х годов доля теневой экономики в СССР составляла 3-5% к валовому национальному доходу, росло очень быстрыми темпами.

Ну да, как говорится, не все коту масленица - иногда бывает и под хвост. С появлением в стране частного капитала председатели подпольных кооперативов и директора малых предприятий очень быстро оказались в поле зрения воров в законе и им подобных товарищей. Наивные «советские бизнесмены» полагали, что им будет достаточно платить за прикрытие своей деятельности лишь государственным чиновникам. Но не тут-то было! Тем более что теневики были особенно уязвимы перёд законом, а следовательно, иметь с ними дело профессиональным уголовникам было не так уж опасно.

Так на свет появилась так называемая новая воровская хартия, озвученная на всесоюзном сходняке в Киеве авторитетным вором Черкасом, которая, кстати сказать, была принята далеко не единогласно.

Новации Черкаса коснулись едва ли не всех форм поведения воровского сообщества. Например, новые правила отменяли обязательную для вора отсидку раз в несколько лет. Также разрешалось невинное сотрудничество с милицией, при необходимости можно было давать ментам подписки об отказе от воровских принципов, и за это звание вора не снималось (тем более что «обмануть мента не-западло»). Но, пожалуй, самой главной новацией стал тезис о том, что ворам пора переключаться с государственной и личной собственности граждан, за покушение на которую власти жестоко карали, на имущество и доходы теневой экономики, так называемых цеховиков.

По свидетельству вора в законе Деда Жигулина, именно это, ключевое положение «хартии», касаемое пополнения денежных фондов за счет цеховиков, задело «ортодоксальных воров» сильнее всего. Часть воров выступила против работы с барыгами, к которым в воровском мире всегда относились с презрением. Пополнение «святого» (здесь - общака) за их счет воспринималось почти как «богохульство». Впрочем, таковых всё же оказалось меньшинство, потому как деньги - не пахнут.

В любом случае киевский сходняк имел для преступного мира России историческое значение. Старые воры поняли, что им на смену приходит молодое поколение со своими законами и новыми правилами игры. Это поколение быстро сориентировалось в новых условиях, обложив данью подпольные производства, действуя по принципу, описанному ещё Салтыковым-Щедриным: «У нас нет середины: либо в рыло, либо в ручку пожалуйте». Принцип этот действовал практически безотказно, хотя порой запрашиваемая дань была совершенно непосильной.

Меж тем воровские аппетиты росли, а посему нередко процесс вымогательства заканчивался большой кровью. И тогда осенью 1979 года в Кисловодске состоялась крупнейшая по масштабам сходка воров в законе и воротил советского теневого бизнеса. На этой сходке воры и подпольные миллионеры пришли к мировому соглашению - отныне теневики обязались отчислять в воровские общаки строго фиксированную долю от прибыли своих предприятий - десять процентов. В обмен они получали защиту и помощь в конфликтных ситуациях.

С этого «второго исторического момента» нелегальный бизнес стал привлекательной сферой для «отмыва» криминальных денег. Общак перестал быть кубышкой, хранящейся под подушкой, и приобрел черты, схожие с легальными банковскими вкладами и инвестициями в перспективные проекты. Особенно преуспели на этом «инвестиционном поле» грузинские воры, которые стали массово плодиться на территории Российской Федерации в 70-х годах прошлого века.

Все началось с того, что именно в те годы власти Грузии ходатайствовали перед МВД о переводе своих осужденных воров в законе в исправительные учреждения России. Поскольку в родной республике, где традиционно процветало кумовство, их действительно было довольно трудно посадить (а ещё труднее содержать в местах лишения свободы), было дано добро на массовую отправку грузинских воров в Россию. В ту пору ходили слухи, что воров просто-напросто загружали в железнодорожные составы и отправляли за пределы республики. Как тогда представлялось, бескрайние российские просторы поглотят кавказских воров безвозвратно.