Чтение онлайн

Советник достал из кармана кителя небольшой планшет, включил его:

– Вот посмотрите, сэр. Здесь изображены оба образца: советский и русский. Как видите из сравнительных характеристик, последний образец намного превосходит предшественника, «Молодца», по весу и суммарному боезапасу. Хорошо ещё, что мы в своё время заставили Горбачёва уничтожить эту штуковину, я имею в виду «Молодца».

– И чем же опасен чёртов «Бар-гу-зин»? – спросил президент.

– Своей неожиданностью и непредсказуемостью, сэр. Его стопроцентно не засекает ни одна следящая система в мире, даже спутник. Один состав комплекса сможет нести шесть межконтинентальных баллистических ракет, разработанных на базе МБР «Ярс», и будет приравниваться к полку. В дивизионный комплект войдёт пять полков! А сколько таких комплексов наштампует Кремль – одному Богу известно.

Все вагоны «Баргузина» сделаны герметичными. Они выдержат взрыв ядерной боеголовки в нескольких сотнях метров от состава.

– А какова автономность этой штуковины? – спросил Тромб, вглядываясь в схему на планшете.

– Тридцать суток, господин президент! За одни только сутки «Баргузин» сможет пройти до тысячи километров. Его ракеты приводятся в боевое положение в течение нескольких минут. Дальность их полёта – десять тысяч километров, точность попадания – до ста метров.

– Грозная дрянь на колёсах… – пробормотал Дональд, покачивая кудлатой головой. Затем он спросил у своего советника: – А почему мы, столь богатая и могущественная страна, не можем создать подобного высокомобильного монстра?

– Мы пробовали, сэр… – Макридер опустил планшет в карман кителя и начал давать подробный ответ на президентское «почему».

Для прототипа была выбрана уже существующая тогда ракета LGM-118A Peacekeeper [8] .

Но Peacekeeper Rail Garrison так и не суждено было встать на рельсы. Помимо чисто технических трудностей возникла ещё одна: многие железные дороги были частными. Предстоял трудный и малоперспективный торг с их владельцами. И поэтому после официального окончания холодной войны власти США отказались от разработок ракетных поездов и перенаправили денежные потоки на другие проекты военной индустрии.

По словам генерала выходило, что у государства пока нет возможности запустить этот проект в детальную разработку.

– Как же мы, Роберт, будем бороться с «байкальским ветром»? Я имею в виду, как мы научимся с полной уверенностью засекать его? – встревоженно спросил Тромб.

– Я думаю, господин президент, надо привлечь к этой проблеме лучших учёных. А для этого необходимо иметь неплохое финансирование. Вы знаете, господин главнокомандующий, Майкла Тагера?

– Я немного знаком с ним. Тагер, кажется, возглавляет комитет по спецоперациям в конгрессе?

– Так точно, сэр! И он заранее приступил к разработке этой животрепещущей темы. На завтра уже назначено заседание комитета. Его члены намерены выбить из Капитолия дополнительные средства, чтобы укротить этот проклятый «Баргузин»!

– Да, но я, господин советник, почему-то узнаю о перспективной разработке Спутина в последнюю очередь, – раздражённо произнёс Тромб.

– Все дело в том, сэр, что у пройдохи Тагера свои каналы. Он, господин президент, масон, причём очень даже высокого градуса.

– Ну, тогда понятно… – пробормотал хозяин Овального кабинета и встал, давая понять, что визит советника по национальной безопасности окончен.

Я сижу на раскоряченной скрипучей табуретке во дворе небольшого двухэтажного дома. Это административное здание чудом уцелело от яростных артобстрелов противника. Другим его «собратьям» в этом районе не повезло…

Табуретка и я, соответственно, вместе с ней находимся в южном предместье Дамаска. Сейчас на линии соприкосновения войск Асада и антагонистов из непримиримой оппозиции затишье.

Я, подполковник спецназа ГРУ Дмитрий Быстров, и мой напарник, капитан Виктор Котов, посланы в Сирию генерал-майором Лариным для сбора и анализа оперативной информации. Все ура-донесения военных САР и их российских советников нами негласно проверяются и уточняются. По закрытому каналу мы передаём реальную картину обстановки прямо своему непосредственному шефу – начальнику Управления аналитики.

Прикрытием для этой специфичной деятельности является, как указано в командировочном документе, «организация разведывательной деятельности в сирийской армии».

Понятно, что некоторые ушлые сирийцы догадывались о настоящей цели пребывания двух бравых гэрэушников на линии соприкосновения войск Сирии и ИГИЛ с их подельниками из «Джебхат ан-Нусры» и прочими бандформированиями. Но поддержку в виде сводок и иных реальных сведений нам предоставляют: авторитет российской армии в Сирии пока ещё чрезвычайно высок.

Но, видимо, наша с Витей командировка подходит к концу.

Мне по спутниковому телефону как раз звонит генерал-майор Ларин и, поинтересовавшись, как дела, приказывает потихоньку сворачиваться:

– Через семь-десять дней руководство планирует вывезти вас в Москву.

– Дела наши идут неплохо. Все нестыковки в освещении оперативной боевой обстановки мы выявили и готовим на ваше имя, Сергей Петрович, обстоятельный доклад.

– С нетерпением буду ждать его. Главное, чтобы ты, Дима, и Виктор Котов были целы и здоровы.

– Мы тоже этого сами себе желаем, – смеюсь я. – Мы с Витей на рожон не лезем. Сейчас и вовсе занимаемся рутинной, по сути тыловой работой. Да вы, Сергей Петрович, глаз с нас не спускаете.

– Это точно! – смеётся генерал-майор.

Современная техника позволяла видеть нас с Котовым во всей красе.

Во всяком случае, когда я намеревался сходить «по-большому», то всегда отключал индивидуальную камеру слежения. Не хватало ещё, чтобы там, в Москве, в операционном зале, видели меня в позе орла. Я знал, что Кот поступал аналогичным образом.

Пока же генерал Ларин видит меня и моего напарника ведущими занятия с разведчиками. Я больше специализируюсь на тактике разведгруппы и индивидуальном мастерстве её членов.

Капитан Котов занимается техническим обеспечением бойцов невидимого фронта, в чём крупный специалист.

Вот и сейчас он в очередной раз наглядно показывает толстяку Амирану, начальнику разведслужбы корпуса, как надо «вести» беспилотник в нужную точку.

– Представь, что ты сам сидишь там, в этом дроне! Или ты орёл, обозревающий с высоты местность в поисках добычи! – горячится Котов и делает отмашку рукой переводчику: – Переводи!..

Видимо, сравнение с орлом приходится по душе Амирану, и он неплохо выполняет беспилотный тест полёта.