Чтение онлайн

– Ты ручаешься мне за это?

– Ручаюсь.

– Прекрасно! – вскричал дон Педро. – Клянусь, я порву с доньей Марией.

– Это другое дело, мой король, назовите ваши условия.

– Я порву с доньей Марией и оставлю ей миллион экю. В стране, где она пожелает жить, не будет более богатой и уважаемой принцессы.

– Хорошо, это жест великодушного короля, но страной этой не должна быть Испания!

– Разве это необходимо?

– Аисса успокоится лишь тогда, когда море, непреодолимое море, отделит вашу старую любовь от новой.

– Мотриль, мы отделим морем Аиссу от доньи Марии.

– Хорошо, мой повелитель.

– Но я король, и ты знаешь, что никто не может ставить мне никаких условий.

– Это справедливо, государь.

– Поэтому нам необходимо заключить сделку, подобно той, что заключают между собой евреи, и ты первым обязан выполнить одно условие.

– Какое?

– Донья Аисса должна остаться моей заложницей.

– Только и всего? – насмешливо спросил Мотриль.

– Безумец! Разве ты не видишь, что меня сжигает, пожирает любовь, что сейчас я играю в нежности, которые мне смешны? Разве льва терзают сомнения, когда он голоден? Неужели ты не понимаешь, что, если ты будешь торговаться со мной из-за Аиссы, я возьму ее силой, что, если ты будешь метать на меня свои гневные взоры, я прикажу тебя схватить и повесить, а все христианские рыцари съедутся поглядеть, как ты будешь болтаться на перекладине, и станут обхаживать мою новую любовницу?

«Это верно», – подумал Мотриль.

– Ну, а как же донья Мария, мой повелитель?

– Меня, повторяю я, терзает голод любви, поэтому донью Марию постигнет участь доньи Бланки Бурбонской.

– Да, гнев ваш страшен, ваше величество, – смиренно ответил Мотриль, – и, поистине, безумен тот, кто не склонит пред вами колени.

– Ты отдашь мне Аиссу?

– Если вы приказываете, ваше величество, отдам. Но если вы не последуете моим советам, если не избавитесь от доньи Марии, если не уничтожите ее друзей – ваших врагов, если не рассеете всех сомнений Аиссы, то помните, что эта девушка не будет вашей: она убьет себя!

Теперь настал черед короля затрепетать от страха и задуматься.

– Чего же ты хочешь? – спросил дон Педро.

– Я хочу, чтобы вы подождали неделю. И, не перебивайте меня, пусть донья Мария сердится на вас… Аисса уедет в королевский замок, никто не узнает об ее отъезде и месте, куда она отправится; вы убедите девушку, она станет вашей и будет любить вас.

– А как же донья Мария? Отвечай!

– Сначала она смягчится, потом поймет, что побеждена. Не обращайте внимания на ее рыдания и раздражение; вы поменяете любовницу на возлюбленную, Мария никогда не простит вам измены, и сама избавит вас от своего присутствия.

– Да, верно, она гордая… Но ты веришь, что Аисса придет?

– Не верю, а знаю.

– В этот день, Мотриль, можешь просить у меня половину моего королевства, и она будет принадлежать тебе.

– Никогда вы не сможете более справедливо вознаградить за честную службу.

– Ну что ж, значит, через неделю?

– Да, в последний светлый час, ваше величество, Аисса выедет из города в сопровождении мавра: это я привезу ее тебе.

– Ступай, Мотриль.

– Но до тех пор не пробуждай сомнений доньи Марии.

– Не беспокойся. Я хорошо скрывал свою любовь и свое горе. Неужели ты думаешь, что я не сумею утаить мою радость.

– Поэтому, ваше величество, объявите, что вы желаете ехать в загородный замок.

– Так я и сделаю, – согласился король.

После возвращения Хафиза донья Мария снова стала поддерживать отношения с Аиссой.

Читать Аисса не умела, но вид пергамента, которого касалась рука возлюбленного, особенно креста, олицетворявшего его добрую волю, переполнял радостью сердце девушки. Опьянев от любви, она много раз целовала письмо.

– Дорогая Аисса, скоро ты уедешь, – сказала Мария. – Через неделю ты будешь далеко отсюда, но зато рядом с тем, кого любишь, и я не думаю, что ты будешь жалеть об Испании.

– О да, да! Для меня жизнь – дышать одним воздухом с ним.

– Значит, вы скоро встретитесь. Хафиз – осторожный, очень преданный и неглупый юноша. Он знает дорогу, к тому же ты не будешь бояться этого мальчика, как стала бы бояться мужчину, и я уверена, что с ним ехать тебе будет спокойнее. Он твой земляк, вы будете говорить на языке, который тебе дорог.

В этом ларце все твои сокровища: помни, что во Франции даже очень богатый сеньор не владеет и половиной того, что ты везешь возлюбленному. Кстати, я не оставлю своими благодеяниями молодого человека, даже если он отправится с тобой на край света. Во Франции тебе больше нечего будет бояться. Я замышляю многое здесь изменить. Необходимо, чтобы король изгнал из Испании мавров, врагов нашей веры, ведь этим предлогом пользуются завистники, стремясь бросить тень на дона Педро. Когда ты уедешь, я без колебаний возьмусь за дело.

– Когда я увижу Молеона? – спросила Аисса, которая слышала только имя возлюбленного…

– Ты будешь в его объятьях через пять дней после отъезда из города.

– Мне понадобится вдвое меньше времени, чем самому быстрому всаднику, сеньора.

После этого разговора донья Мария вызвала Хафиза и спросила, не хочет ли он снова поехать во Францию вместе с сестрой несчастного Жильдаза.

– Бедное дитя безутешно после гибели брата, – прибавила она, – и хотела бы по-христиански похоронить его бренные останки.

– Очень хочу, – ответил Хафиз. – Скажите, когда выезжать, госпожа.

– Завтра ты сядешь на мула, которого я тебе дам. Сестра Жильдаза тоже поедет на муле, а еще один мул повезет мою мамку, ее мать, и кое-какие вещи, необходимые для похорон.

– Слушаюсь, сеньора. Я выеду завтра. В какой час?

– Вечером, когда закроются ворота и погаснут огни. Хафиз, едва получив приказ, тут же сообщил о нем Мотрилю.

Мавр поспешил к дону Педро.

– Государь, неделя прошла, – сказал он. – Ты можешь отправляться в увеселительный замок.

– Я ждал этого, – ответил король.

– Поезжай, мой король, пора.

– К отъезду все готово, – прибавил дон Педро. – Я поеду с тем большей охотой, что принц Уэльский завтра присылает ко мне вооруженного герольда требовать уплаты долга.

– Но казна сегодня пуста, мой повелитель, потому что, как тебе известно, мы держим наготове сумму, предназначенную умилостивить гнев доньи Марии.

– Хорошо, хватит об этом.

Дон Педро приказал выезжать. Прошел слух, будто он пригласил в поездку много придворных дам, но не упомянул донью Марию.