Чтение онлайн

– Слушаю, Степан Ильич.

– Контакт с губернатором у Блондинчика прошел.

– Да? И как твое мнение?

– Честно или откровенно?

– Лучше – как на духу.

– Геннадий Валентинович, где вы разыскали этого долбаного урода?

– Савчука?

– Я по наивности полагал, природа подобных дураков больше не производит.

– Природа и не на такое способна, – хмыкнул Филин. Добавил: – А вообще ты прав, Степан Ильич, пришлось попотеть. Я его полтора года обкатывал, пока в правление КРОНЭКСа ввел. Встреча прошла на «ять»?

– Купчеев переиграл нашего дитятю на все сто. Во-первых, залепил молодому человеку голимую чернуху…

– Степан Ильич, а без жаргона…

– Никак не получится – в этом суть явления. Выставил себя «черной сотней», «памятником», баркашевцем и ярилопоклонником в одном лице! Заставил оправдываться на предмет чистоты кровей… Мои слухачи обтекали от хохота, а наш банкирчик сожрал все без соли, кетчупа и пыли – за чистую монету.

– Тебя что-то беспокоит?

– Не слишком ли?.. Я совсем не уверен, поверил ли Купчеев. Мужчина он очень серьезный.

– А никто его за пацана и не держит. Но пока – плевать, поверил не поверил! Главное – забеспоко-ился!

– Это так.

– Вот и славно. А мы усилим беспокойство. У вас все готово?

– Да… – Панкратов помедлил немного, но все же решился: как знать, может быть, никакого разговора с Обновленским у Савчука и не было и все, что он слышал, просто «проверка на вшивость» Филиным его, Панкратова? С этой совы станется… – У нас возникла проблема.

– Слушаю.

– Банкирчик только что переговорил по прямому с Обновленским.

– Вот как! А ты говоришь – дурак… Ласковый телок двух мамок сосет. Ты прозевал контакт?

– Виноват. Недоработка, – произнес Панкратов.

– Ну? Что ты замолчал? Что-то еще?

– Да. Банкирчика плотно и демонстративно обставили после контакта с губернатором.

– Кто?

– Возможно, люди самого Купчеева, возможно, господин Обновленский решил перестраховаться… Мог и любой из местных спецов из ФСБ или РУБОПа: на кого кто здесь работает, мы пока не знаем…

– Но по ходу пьесы узнаем…

– Да. Тогда уже не скроешь.

– Что предлагаешь?

– Может быть, стоит поиграться с господином Обновленским?

– Используя втемную Савчука?

– Да.

Филин не ответил. Молчание продолжалось секунд тридцать. Наконец в трубке прозвучало:

– Нет. Перемудрим. Обновленский не та фигура, с которой можно будет долго играть втемную. Да и местные бароны – тоже не подарок. Сейчас главное – завершить «Тихий омут» по схеме. Чьи бы это люди ни были, больше огня – больше и дыма. А за дымовой завесой куличи выпекать – одно удовольствие. – Филин замолчал, добавил: – Подтверждаю штатный вариант.

– Есть.

Панкратов дал отбой, связался с группой наблюдения:

– Первый вызывает Второго.

– Второй слушает Первого.

– Штатный вариант.

– Есть штатный вариант. Когда?

– Сейчас.

«Мерседес» с банкиром вели жестко, в три машины. Когда Илья Иванович Купчеев позвонил Дмитрию Олеговичу Алентову, в недавнем прошлом не самому крутому, но и не последнему оперативнику Покровского управления ФСК, а ныне – пенсионеру и директору частной охранной фирмы, работающей исключительно на интересы губернатора, то выразился просто:

– Сядь ему на хвост и не слезай! Внаглую! Пусть этот байстрюк долбаный палево на своей заднице почувствует! Проводи так до Москвы, а твои ребята пусть раскладку мне на него приготовят: с кем из одного корытца лакает, а с кем – в один горшок ходит! Понял?!

Дмитрий Алентов понял. Поэтому сейчас они шли на «БМВ» в пятидесяти метрах от банкирского «мерса». Увязавшемуся позади «жигуленку», по странному совпадению не отстававшему от заморского чуда автотехники, Алентов, за громадьем планов и масштабностью задач, не уделил должного внимания. Ему было чем заняться: его «БМВ» и два джипа попеременно шу-гали и прессовали банкирский «мерседес», который размеренно пылил по шоссе, похожий на иноходца в окру-жении паленых волков.

– Ну-ка, прибавь! – приказал Алентов водителю, и «БМВ» начал тихонечко, но неотвратимо нагонять «мерседес», в то время как один из джипов перестроился назад, а другой – рванул вперед. Хотя «охота на банкира», вернее, его травля была и показательной, ненастоящей, все «загонщики» увлеклись не на шутку: азарт есть азарт.

– Может, прижать чуток? – оскалился водитель. – К обочине?

– Нет. Подойди вплотную, светом поиграй…

– Да у «мерсова» водилы, поди, итак нервы не железные.

– А мне нужно, чтобы его шеф кипятком писал, понял? Прибавь!

– Щас…

До «мерса» оставалось метров десять. Что произошло дальше, Алентов не успел ни понять, ни уразуметь: шедший впереди автомобиль подняло в воздух, чуть накренило и – будто упругий огненный шар расцвел, разбух, корежа металл, раздирая его в клочья…

Алентов метнул безумный взгляд водителю, тот вдавил педаль тормоза, машину развернуло и поволокло в метавшуюся впереди огненную плазму. Грохнул второй взрыв – рванул бензобак «БМВ», и останки автомобилей сверглись под откос, не оставляя ничего живого в месиве из огня, земли и покореженного металла.

«Жигуленок» мирно прижался к обочине метрах в тридцати от места катастрофы. Водитель, малорослый, средних лет мужичок вместе с пассажиром не поленились выйти и поспешить к невысокому откосу, с которого свалились объятые пламенем «мерседес» и «бээмвэшка». Мчавшиеся по шоссе с двух сторон вереницы машин тоже останавливались одна за другой, водители подходили посмотреть на то, что осталось от двух шикарных автомобилей и пятерых мужчин.

Но люди из «жигуленка», похоже, особым любопытством не страдали. Убедившись, что в живых никого не осталось, спокойно удалились к своему автомобилю, разместились в салоне; «жигуленок» лихо развернулся и пошел обратно, в сторону города, на самой благонамеренной скорости. Пассажир поднес к губам рацию и коротко произнес:

– Второй – Первому. Ваш товар упакован полностью.

Слава Богу, нам не дано знать, прожили ли мы большую половину жизни, но как часто все мы уверены, что уже прожили лучшую ее часть!

Лето – не самое благоприятное время для умствований, рефлексии и прочей перетряски скопившегося душевного хлама; летом обычно тянет на приключения; беспутные и бездумные дни летят хороводом, длинные, как детство, и теплые, как слезы… И только когда разом упадет хрупкая изморозь, когда полетят прозрачные сети паутинок над нежно-зеленой стрельчатой озимью, когда бабье лето засветится бледно-голубым далеким небом сквозь вытянувшиеся деревца, когда холодные нити дождей заструятся с оловянного казенного неба, когда еще вчера блиставшие золотом листья разом превратятся в линялые бесцветные тряпки – станет понятно, что лето кончилось и его не будет уже никогда, по крайней мере, такого… И все, что пряталось в тайниках и дальних закоулках души, вдруг проступает самой что ни на есть явью, и мы снова и снова переживаем несбывшееся и мечтаем о том, чего никогда не случится, но оттого это «будущее грез» не становится менее манящим или желанным…