Чтение онлайн

– Ну.

– Неходовой у тебя размер. В плечах пятьдесят шесть или пятьдесят восемь, а брюха – нету. Щас моднявее наоборот: у кого плечи пятьдесят шестой, пузо – весь шестидесятый.

– Значит, нету?

Тетка прищурилась, почмокала сальными губами, оценивая на этот раз прикид и индивида в нем.

– А тебе зачем? Кожанки щас даже пацаны не носют: мода прошла. Да и клифт на тебе знатный. Чего-то ты мутишь, парень, а?

– А что носят?

– Тебе помолодежнее?

– Ну.

– Ветровки. Тока не китайские, те – дерьмо. Надо пакистанскую, джутовую. – Она снова прищурилась: – А чё, тебе пойдет. Суперменистый выйдешь мужчинка. Просто настоящий полковник. Погодишь чуток? Я здесь недалеко, слетаю к Настьке Головановой, у нее один такой вот большой неходовой должен заваляться. Погодишь?

– Я не спешу.

– Ну так я мигом.

Тетка замкнула палаточку вместе с сумками и проворно заспешила в сторону группки панельных двухэтажек, стоявших чуть поодаль. Я опустился на бордюр и закурил.

Неожиданно словно увидел себя со стороны: неприкаянный, уже немолодой субъект, крашенный в седого лоха, в пиджачке с чужого плеча, сидит на какой-то раздолбайской станции и курит. Не желая ни о чем думать, не желая ничего просчитывать, и вообще ничего не желая.

Скрип тормозов даже насторожиться не заставил. Лениво поднял голову и увидел колеса ношеной иномарки.

– Мужик, ты чего здесь расселся? – спросил, не выходя из кабины, мальчонка с идиотской стрижкой, круглым лицом и в майке. Цепь на его шее была совсем еще тощей, видно, недавно дослужился до смотрящего здешних палестин, вот и не терпится ему, как покойному великому вождю Ким Ир Сену, руководить на месте. Хм, вот что интересно! А ведь цепями крутые украшали себя во все времена! Будь это герцогская цепь властителей Вероны, королевская – повелителя бриттов, или идиотская – как у совсем уж запоздавших в развитии представителей бритоголовой моло-дежи, безнадежно отставшей от времени аж на целую пятилетку.

– Ты чё, седой, оглох в натуре? Фуй ли расселся?

Не, я не прав. Москва есть Москва, на то она и столица, а в провинции чем еще занять себя новому поколению, если денег даже на пепси не хватает? И при выборе, что купить, презерватив или пиво, покупают завсегда пиво?.. И все же – противно. У интеллектуалов, живущих в столице, теплится надежда на нечто цельное и здоровое, что тихонечко так зреет и набирает силу в некоей хрестоматийно-тихой провинции, чтобы потом расправиться во всю мочь и явить миру… Бред все это и ничего кроме бреда. Сказать, что будут разочарованы, – ничего не сказать. Если после Мишкиного правления страна и стояла на краю пропасти, то с тех пор она сделала большой шаг вперед.

– Вставай, я тебе сказал! А то я выйду, подмогну.

И чего этому самцу гориллы не жилось там, в пампасах?

– Ну выйди, – согласился я.

Парень оказался здоровяком. Он обошел автомобиль и направился ко мне, окончательно рассмотрев, что «борзый» – просто какой-то задрот из ученой конторы, такого на правиґло поставить сам Бог велел.

– В свертке чего? – Парняга пнул ногой пакет.

Я медленно и не очень ловко поднялся. Ни спорить, ни препираться мне не хотелось: не знаю как кто, а я искренне считал свой лимит неприятностей за крайние сутки исчерпанным, а план, если таковой существует в неких заоблачных верхах, перевыполненным самыми стахановскими темпами. Но видно, там решили бросить меня по совокупности еще и на борьбу с провинциальным хамством.

Парень оказался настоящим гигантом, как в кино. Я едва доставал ему до груди. Его толстые губы расплылись в искренней ленивой ухмылке.

– Ладно, мужик. Бить не буду. Доставай деньги и проваливай на все четыре. Только двигайся пошустрее, ага?

Ну положеньице! Осталось только крикнуть: «Милиция, грабят!» А здоровяк, по-видимому желая поощрить активное ведение диалога субъектом в клифте, сиречь мною, легонечко пнул меня дланью – я крепко впечатался в стенку металлической палатки.

– Доставай «лопатник» и «котлы» снимай, – пощеголял он витиеватой терминологией.

А меня как пробило после ласкания спиной металлической ларьковой стенки: тетку-продавщицу ширпотребного хлама я все-таки не дождусь, потому как нет у нее никакой страшно моднявой джутовой ветровки неходового пятьдесят последнего размера, и это первое. Самец гориллы, что ухмылялся сейчас мне в лицо и изводил себя беседой со мною же, пришел c ее подачи: тетка, будучи профессионалкой, оценила-таки пиджачок за штуку и послала брата-свата «пощипать лоха». Вернее, ежели быть точным в избранной старорежимной терминологии, «взять на гоп-стоп». Это второе. Ну а третье, четвертое и все остальные цифры – так это то, что парень абсолютно прав: слоняться в позднее надвечерие по забытому Богом, людьми и паханами полустанку в Подмосковье может только де-шевый лох, фраер, отожравшийся на легких деньгах какого-нибудь шоу-промоушена и волею алкоголя и судьбы занесенный в места столь глухие на забаву и разграбление. Ну да Бог не фраер: для кого судьба, а для кого и Фортуна. Блин, для того, чтобы это все просчитать скоро и до момента события, вовсе не надо обладать мозгами аналитика! И чего это меня так завернуло? Я же не «Шпион, который вернулся с «холода»! [7]

– Ты чё вылупился, мутный? Плохо расслышал? Так я щас тебя не так приложу, чтобы с ушей штукатурка просыпалась!

Больше я ничего не просчитывал. Удар мой был скор и резок: выставленными костяшками правой в воображаемую точку между верхней губой и переносьем. Голова громилы дернулась, и он неловко рухнул назад, на родную «ауди», как обожравшийся мамонт, из-под которого циклопической битой выбили разом все четыре ноги, а потом сполз ничком и ткнулся хоботом в бордюр.

Это страшный удар. Когда-то я отработал его до совершенства, но в боевой практике не применял ни разу. Склонился над поверженным голиафом: было бы совсем скверно, если бы я свалил его насмерть. Но нет: у парня просто глубокий болевой шок, а это, слава Богу, не смертельно.

Пора двигать с этого гостеприимного полустанка. Пока какой ретивый служитель порядка не надумал выйти из зданьица вокзала с ревизией и направить на меня табельный «макаров». Короче, делать ноги – от греха и в темпе вальса.

Я скоро выдвинулся на перрон, когда к нему медленно подходил проходящий пассажирский. Электровоз шел неторопливо, могучий, как динозавр, и волок за собою послушные вагоны. Собственно, на этом хилом вокзальчике он останавливаться не собирался, да, видно, где-то там в далеких степях забастова-ли шахтеры-монтеры, вот он и полз перебежками, по воле отупевших от перемен диспетчеров и прочих стихий.

На площадке одного из вагонов застыла, как на выданье, краснощекая деваха лет двадцати восьми с изрядным гаком.

– А что, красавица, возьмешь пассажира? – затравил я со всей возможною удалью в голосе.

– А ты чё, соколик, отстал, что ли?

– Да нет, мне недалеко.

– Нет тут посадки.

– Да к такой румяной я на крыльях взлечу!

– А не опалишь крылья те?

– Военно-воздушные силы в огне не горят!

– И далеко поедешь?

– Да пока не надоем!

Деґвица-красавица бросила на меня оценивающий взгляд:

– Залетай, овод.

Через минуту состав тронулся, лязгнув на стыках. Еще через две проводница, озадаченная шуршащей купюрой, препроводила меня в купе, где уже припухали за бутылочкой двое командированных.

– Господа полковники, к вам пополнение, – радостно объявила им дивчина.

Те подняли головы настороженно. Один спросил, недоверчиво оглядывая все тот же пиджак:

– Офицер?

– Военно-воздушные силы военно-морского флота, – отрапортовал я с белозубой улыбкой новобранца. – Капитан-лейтенант запаса.